Делаю паузу. Дориан молчит.

— А дальше… на всё воля богов.

Отворачиваюсь и отдаю приказ:

— Отчаливать!

Матросы отпускают канаты. Лодка медленно отходит от борта. Я смотрю на неё, на Дориана, который сидит, сжавшись, не двигаясь, и его взгляд впился в меня. Он не просит. Не умоляет. Только смотрит.

И я не отвожу глаз.

Чувствую её. Раньше, чем вижу. Тепло, которое всегда теперь рядом. Катерина. Она подходит, встаёт у поручня рядом со мной. Не говорит. Не спрашивает. Просто молчит.

Её рука ложится на мою. Тёплая, нежная. И я не убираю свою. Стою, смотрю на лодку, которая всё дальше уходит в туман. И её пальцы сжимают мои.

Лодка становится тенью. Туман затягивает её.

Я смотрю, пока она не исчезает полностью.

Потом отворачиваюсь.

Всё.

Глава 30. Выбор

Глава 30. Выбор

Корабль идёт ровно, разрезая тёмную гладь. Ветер стих, и море лежит спокойное, бесконечное, как само время. Только лёгкая рябь у бортов да мерный скрип дерева. Это звук, который я уже не замечаю, потому что он стал частью меня.

Смотрю на звёзды и вспоминаю ту ночь. Первую. Когда открыла глаза в лодке и увидела это чужое небо. Тогда я боялась. Тогда я не знала, где я, кто я, и буду ли жить. А теперь стою здесь, и это небо – моё. Оно перестало быть чужим. Как и этот мир. Как и Корвин рядом.

Стоим у поручня. Почти касаясь плечами. Чувствую его тепло, его дыхание, его присутствие. Мы молчим, и тишина не давит. Она тёплая, живая, как само море вокруг.

Корвин начинает говорить. Его голос низкий, хрипловатый и такой уже родной. Я слушаю, не перебивая.

Он говорит о том, как впервые увидел меня. Как я стояла на палубе, мокрая, злая, сжав кулаки, и смотрела на него с вызовом, хотя внутри умирала от страха. О том, как я дралась со Шкилем, и он понял – это не просто девчонка, это кто-то, кто не сломается. Никогда. Как я бросала нож, спасая его, и в тот момент что-то перевернулось в нём. Как я говорила, и в моих словах была правда, которую он не ожидал услышать от чужака. Как я шила, готовила, спорила, улаживала конфликты и он смотрел на меня и не узнавал себя, потому что привык быть один, а теперь не представлял жизни без меня. Как я стала частью этого корабля. Частью его жизни. Частью его самого.

— Я не знаю, как это объяснить, — говорит Корвин, и в его голосе появляется что-то, чего я никогда не слышала. Уязвимость. — Я прожил много лет, не зная, что можно чувствовать так. Думал, что моя жизнь – это месть, корабль, команда. А потом появилась ты. И всё изменилось. Ты изменила меня, Катерина. Сделала меня тем, кем я не смел быть. Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу, чтобы ты возвращалась в свой мир. Останься. Здесь. Со мной.

Я молчу. Не могу говорить. Пальцы сами находят кулон на груди. Сжимаю его. Чувствую, как вода внутри движется. Она не останавливается. Никогда.

В моей голове проносятся картины. Лодка, ледяная вода, ночь, которая не кончалась. Чёрный корабль, встающий из тумана. Грубые лица, страх, цепь на ноге. Унижение. Злость. Бой. Шкиль. Корвин. Его руки, которые держали меня в шторм. Его глаза, когда он смотрел на меня. Слова ведьмы. Кулон. Капля воды, которая никогда не останавливается.

И я понимаю. Выбора нет. Не потому что он закрыт. А потому что я его уже сделала. Просто не говорила вслух.

Выдыхаю. Медленно. Смотрю на Корвина.

— Ты знаешь, что ведьма сказала мне? — говорю тихо. — Она сказала, что дом – это не место. Дом – это то, что ты выбираешь. Я не понимала тогда. Думала, что дом – это там, где я родилась. Где моя мама, папа, моя жизнь. Но я ошибалась. Дом – это где ты можешь быть собой. Где ты не боишься. Где тебя принимают таким, какой ты есть.

Я делаю паузу. Смотрю на него, на море, на звёзды.

— Я уже сделала выбор, Корвин. Сделала его давно. Просто боялась себе признаться.

Он протягивает руку. Кончики пальцев касаются моей щеки бережно, почти невесомо, но я чувствую это прикосновение каждой клеткой своего тела. Задерживаю дыхание. Закрываю глаза на мгновение, и в этом – всё. Мои страхи, сомнения, боль, которую я носила в себе. Они уходят. Остаюсь только я. И Корвин.

Его губы накрывают мои. Мягко, но настойчиво. Я не отстраняюсь. Не могу. Позволяю себе утонуть в этом, раствориться в нём, в его запахе, в его тепле. Отвечаю ему. Сначала робко, потом смелее, потому что внутри меня больше нет сомнений.

Рука Корвина ложится на мою талию, он легко приподнимает меня, усаживая на борт, прижимает к себе, и поцелуй становится глубже. Теперь я чувствую его дыхание на своей коже, его руки, которые держат меня так крепко, будто я могу исчезнуть.

Он словно изучает меня, пробует, запоминает каждую частичку меня. Его пальцы скользят по моей спине, по волосам, по шее, и я чувствую, как моё тело откликается на каждое его движение. Мир перестаёт существовать. Только Корвин. Только я. Только этот миг.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он отрывается от моих губ, проводит пальцами по моим волосам, смотрит в глаза, и я вижу в них всё. Голос Корвина звучит как обещание, как клятва, которую он даёт мне навсегда:

— Я не отпущу тебя. Никогда. Ты моя, Катерина. Мой дар богов.

И в этот момент воспоминание накрывает меня. Я слышу голос ведьмы, как будто она говорит мне сейчас, стоя за спиной: «В Семи морях есть места, где грань между мирами тоньше. Где ветер пахнет иначе. Где вода течёт не туда. Но чтобы их найти, нужна не карта. Сердце. Только сердце. Оно приведёт тебя туда, где ты должна быть. Если ты позволишь».

Она знала. Она видела, что я найду свой дом. Не по карте. Не по звёздам. По биению сердца. Он здесь. Рядом с Корвином. Где бы он ни бороздил просторы Семи морей. Рядом. Навсегда.

Смотрю на Корвина. В его глаза, в которых вижу своё отражение. Чувствую, как бьётся его сердце под моей ладонью: ровно, сильно, как прибой, который никогда не стихает,