— Я знаю, — говорю. — У меня есть контакт. Человек, который проведёт нас. Он ждёт на Острове Скелетов.

Эзра поднимает голову, нахмуривается. Его единственный глаз сужается.

— Остров Скелетов? Там только скалы и туман. Даже чайки там не садятся.

— Именно поэтому нас там не ждут.

Он водит пальцем по карте. Показывает линию. Хмурится.

— Туда не подойти без точного курса. Рифы, мели, течения. Если ошибиться, корабль разобьётся в щепки за час.

— Ты знаешь этот путь? — спрашиваю.

Он молчит. Смотрит на карту. Потом вдаль, в одну точку. Я знаю этот взгляд: он вспоминает. Эзра – старый морской волк. Он видел больше, чем я. И помнит всё.

— Когда-то я ходил там, — говорит он медленно. — Много лет назад. С одним старым капитаном. Он знал эти воды. Я запомнил приметы. Скалы, похожие на лица. Птиц, которые всегда кружат над одним местом. Туман, который на самом деле можно читать, если знать, куда смотреть. Я помню. Но это не значит, что я проведу нас без потерь.

— Я верю тебе, — говорю. — Ты единственный, кто может нас провести.

Он кивает. Не спорит. В его глазе – понимание.

— Допустим, мы дойдём, — Бык хмыкает. — А ты уверен, что этот человек придёт?

Смотрю на него. Вспоминаю Мидею. Не таверны, не портовых шлюх, не ром, которым можно было залить мысли. Я искал нужного человека. Тратил время, деньги, рисковал. Нашёл. Через старых знакомых, через тех, кто должен молчать. Оставил послание в условленном месте. Сделал всё, что мог. Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что ветер не обманул.

— Он придёт, — отвечаю. — Потому что мы везём то, что он хочет купить больше всего на свете. Доказательства заговора Вестланда. Планы отца. Оружие, которое он готовит против всех королевств.

Бык сжимает кружку. Медленно, с хрустом.

— А ты уверен, что он не продаст нас сразу после сделки?

Смотрю на него. Спокойно. Твёрдо.

— Поэтому ты идёшь с нами на берег. Ты – моя гарантия. Если он попытается нас предать, ты будешь тем, кто напомнит ему о цене.

Бык усмехается. Не зло. Понимающе.

— Значит, я – твой кулак.

— Ты – моя сила. Я доверяю тебе. И Эзре. Вы – единственные, кто знает весь план.

Эзра откидывается на спинку стула. Смотрит в потолок. Потом снова на меня.

— Ты говоришь, что это не только месть.

Молчу. Смотрю на него. На Быка. На карту.

— Это не только моя война, Эзра, — говорю, и голос становится тише, но твёрже. — Если отец захватит власть в Вестланде и подчинит себе остальные королевства, он не остановится. Чёрные скалы, Гнилая Бухта – всё это исчезнет. Мы все станем никем. Или рабами.

Бык медленно ставит кружку. Смотрит на меня долго. Потом спрашивает:

— И что мы получим, если сделаем это?

— Мы получим убежище, — отвечаю. — Союзника. Возможность не оглядываться через плечо. Альба будет нам должна. И они заплатят.

Эзра смотрит на карту. Молчит. Потом поднимает глаза.

— Мы идём за тобой, капитан. Но если ты сомневаешься, скажи сейчас.

— Я не сомневаюсь.

Поднимаюсь. Подхожу к столу. Смотрю на карту, на линии, которые Эзра прочертил. На Остров Скелетов, отмеченный крестом. На Альбу, тёмное пятно на западе.

— Сколько нам идти? — спрашиваю.

Эзра водит пальцем, прикидывает.

— При таком ветре дня два, не больше. Если не попадём в штиль.

— Хорошо. Даю команду держать курс.

В этот момент снаружи голос. Резкий, срывающийся:

— Девчонка со Шкилем дерётся!

Застываю. На секунду слышу только собственное дыхание. Потом уже у двери, не оборачиваясь. Ступени гремят под ногами.

Вылетаю на палубу и замираю. Круг. Пираты расступились. В центре – Шкиль. В руке блестит клинок. Солнце играет на лезвии, скользит по его лицу, по тёмным, злым глазам. Напротив она. Катерина. Босоногая, волосы в хвосте. Рубашка заправлена в штаны. В руках – ничего. Безоружная.

Они стоят друг напротив друга. Тишина. Ветер. Смотрю на неё, и внутри короткая, острая вспышка: она не боится. Это я вижу сразу. Смотрит на Шкиля, и в её взгляде спокойствие. Холодное, ровное. Как у человека, который уже всё решил.

Глава 26. Своя

Глава 26. Своя

Стою у поручня, смотрю на море. Свежий, солёный ветер бьёт в лицо, и я прикрываю глаза на секунду, чтобы просто почувствовать его. Волосы снова лезут в лицо, но я не убираю их. Пусть.

В руке кулон. Маленький, тёмный, тёплый. Сжимаю его, чувствую, как вода внутри движется, переливается, живёт своей жизнью. Она не останавливается. Никогда.

Ведьма сказала: пока вода движется, я могу вернуться. Когда остановится, я сделала выбор. Смотрю на камень и думаю: а что, если я уже сделала выбор? Просто не хочу себе признаваться, потому что тогда всё станет слишком реальным. Тогда придётся отвечать за него. А я не знаю, готова ли.

Дом. Я думаю о нём. О том, что там всё было иначе. Там я была Катериной Соболь, гордость факультета, любимая дочь, та, у кого всё впереди. Там были диплом, статьи Уголовного кодекса, планы на будущее. Там был папа, который говорил: «Ты у меня сильная, Катюха».

А здесь я просто... никто. Не юрист, не спортсменка, не дочь. Просто девчонка без имени, без прошлого, без будущего. Чужая, которую терпят на корабле из милости. Или из интереса.

Но кулон в руке – мой. Вода внутри – моя. И она движется. Значит, я ещё не решила.

А что, если откроется дверь? Прямо сейчас. Здесь, посреди моря. Я шагну в неё не задумываясь? Или оглянусь? И если оглянусь, что увижу? Чьи глаза?

Я не знаю. И это самое странное.

Сжимаю пальцы сильнее, и в этот момент слышу шаги. Тяжёлые, знакомые. Я уже знаю эту походку. Не оборачиваюсь.

Он подходит к поручню, встаёт рядом. Смотрит на море, как я. Молчит.

Шкиль.

Усмехается. Та же грязная, наглая усмешка.

— Ну что, героиня? Спасла капитана, всех удивила. А вот интересно: ты реально умеешь драться или тебе просто повезло?

Я молчу. Не хочу ввязываться. Не сегодня.

— Ты видела, как мы берём суда? — продолжает он, и в голосе появляется сталь. — Это не тренировки, девочка. Это кровь. Ты бы не выжила там и минуты. Ты просто