пыли и стерев сапоги до искр. Холод охватил меня с головы до пят. Я потёрла друг о дружку пальцы – они были ледяными, как сосульки за пределами склепа. В поисках тепла, я невольно приблизилась к Артамону, и тут же поняла, что причина того, почему мне резко стало не по себе именно в нём – огненный дракон не излучал то же тепло, что прежде, только сапоги неприятно пахли от неудачного движения. Он смотрел на Титария, будто хотел просверлить его каменное лицо глазами, как дрелью. Титарий Кальварекс (ну и имечко, пожалуй, «Артамон» для меня звучало куда приятнее!) дёрнул уголком губ, заметив нашу реакцию. Он излучал опасность – и вместе с тем, через Артамона я ощущала, что она направлена не на нас. Мой фамильяр остерегался Титария, но не потому, что тот хотел навредить нам, а потому, что его реплики кричали о прошлом, в котором было достаточно плохого.

Гарри, который был с Титарием столько времени, и тот его остерегался!

- Ты узнал, насколько оно полезно, благодаря собственным провалам? – напрямик спросил Артамон. Я обхватила его предплечье напряжённой кистью.

- Более чем одному, - Титарий согласно прикрыл веки. – Костяные Горы пугали всякого, но, как огненный дракон, я должен был вселять в других уверенность. Я боялся, но не признавал этого пред своими бойцами. Из страха я отдавал неверные приказы и погубил в тех горах слишком многих. А остальные, как я теперь узнал, спасибо вам, оказались потеряны и без меня.

- Кого ты потерял? Кто сейчас заставляет тебя признавать перед нами свою боль? – я едва узнала свой голос, задавший вопросы. Он был тихим, хриплым, заинтересованным, участвующим…

Ответ приморозил к полу:

- Мою возлюбленную. Каролину.

Я могла только испытать сочувствие по отношению к Титарию, а вот Артамон – ещё и уточнить:

- Ты говоришь о Каролине Астрес?

Титарий печально засмеялся:

- Конечно, ты помнишь имя моей невесты. Такой образованный! Да, о ней. Кара верила в меня! Она верила в равенство полукровок и чистокровных, защищала всех, постоянно рискуя собой. А я должен был защитить её – и не смог. Она была водным драконам – и ледяные обернули её же силы против неё, сохранив там, как принцессу в хрустальном гробу.

До того, как мне удалось представить, как ужасна должна была быть такая участь, дракон воскликнул:

- Я должен вернуться с вами домой! Быть может, мне ещё удастся найти Кару, сколько бы времени не прошло с моего исчезновения!!!

- Ты пропал больше пяти веков назад, - голос моего дракона был полон сомнения. - Думаешь, Каролина Астрес всё ещё сохранилась где-то во льдах, чтобы её можно было спасти?

- Такое возможно? – заинтересовалась я, с надеждой взглянув на Арти. – Спасти кого-то, если он провёл пять веков в заморозке? Как криостазис в фантастике?

Арти погладил мои пальцы на своём локте.

- Обычный человек давно бы погиб, но драконица, тем более, водной стихии, - он потёр подбородок, - могла бы выдержать, если бы лёд, в котором она заключена, не был повреждён за столетия.

- Могла бы? Поразительно, однако!

* * *

Для зимы в морозном крае в глуши мира, вдали от цивилизации и среди могил, утро выдалось тёплым. Я почти не ёжилась, пока постукивала пальцами по ступенькам склепа у себя под ногами, наблюдая за тем, как солнце медленно ползёт вверх, знаменуя начало очередного дня в другой реальности. Палочка, заткнутая за пояс, вибрировала, переполненная энергией. По ощущениям, едва ли не разговаривала со мной, призывая пустить в ход. Знала бы я, как её дальше применить правильно...

Ветер перекатывал снег по тропе к лесу, путешествие через который запомнилось весьма своеобразным опытом, который бы нежелательно повторять, и покачивал макушки тёмно-зелёных, порыжевших от снега и лучей восходящей звезды деревьев. Животные и птицы, кажущие нос рядом со склепом, утыкались в невидимую, посверкивающую магическую преграду моего фамильяра, и убирались прочь. Хотя, по сути, не их следовало прогонять отсюда, а нам уходить. Вернуться в деревню, доложить штатному колдуну о том, что угроза устранена и химера больше не будет нападать на местных жителей, равно как и повелители мёртвых, которых Гарри обещал приструнить и увести в далёкие края. В безопасность.

- Разве есть земли дальше «Конца Начала»? – припомнила я название станции, погладив Гарри по плечу. Этот разговор состоялся незадолго до рассвета.

Гарри сильно напрягся. Сначала мне показалось, что ему не понравился мой вопрос, но, оказалось, он просто собирался с силами, чтобы сказать достаточно большое предложение. Такое, которое мне нужно было услышать:

- За концом одного имеется что-то другое, а после начала всегда следует продолжение. Значит, и Конец Начала – лишь ступень на пути к чему-то куда более значимому.

Я вздохнула и поскребла старый камень. Гарри был повелителем мёртвых, он уже прожил одну жизнь – и был готов жить другую. Причём, я сама же его на неё и вдохновляла. Говоря обо мне, я не могла уверенно заявить самой себе, что готова к тому, чтобы решительно заботиться о своём благополучии.

- Даже с волшебной палочкой и наполненным резервом ты можешь замёрзнуть, - Арти вышел из убежища, показавшись за спиной, и устало плюхнулся рядом со мной на ступеньки.

Именно плюхнулся, расставив ноги широко в стороны. Кого-то бы такая поза взбесила, будто невоспитанный мужчина в метро, но я ей обрадовалась – дракон скинул с себя всю ту пафосную шелуху, а под ней оказался вполне сносным.

- У меня есть ты, - нагло заметила я.

- Ты обидишься, если я скажу, что уже читаю твои мысли так явно, словно они мои? И они давят, Вика. Поделишься вслух?

- Почему тогда я не слышу всех тех интересностей, что гуляют в твоей голове? Даже Титарий, которого мы только встретили, знает о тебе больше меня.

- Он знает обо мне лишь сухие факты, которые известны всякому в моём мире, - Артамон притянул меня к себе за плечи. Его пальцы мягко скользили по одежде, согревая кожу под ней. – Сухие факты – часть правды о существе, но не большая его половина.

Я опустила взгляд на его ладонь. Она была бледнее обычного. Провела по ней пальцем – сухая, шершавая, при этом горячая, как печка. Артамон был истощён – не следовало бы на него сильно давить, однако же…

- Мы ходим кругами. Топчемся на месте. Называй, как хочешь, а пора переходить