class="p1">– Не такое уж и невероятное. Он выбрал то, что было на первой строчке рейтинга.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, но в этот раз это не было похоже на какое-то презрение или неприязнь. В этом взгляде было больше удивления: несмотря на всё, что со мной происходит, я не упускаю момента тщеславно напомнить всем окружающим о том, что мои работы всё ещё остаются на первых строчках рейтингов и в списках бестселлеров. Я выражала неприкрытое честолюбие не из эгоистичных порывов, а больше с целью напомнить самой себе, что вся проделанная мной работа имела какой-то результат и не была напрасной.

– Нужен адрес издательства, – произнёс Ханму и протянул мне бумажку и ручку, – сегодня мы поговорим с господином Ли.

Прежде чем написать адрес, я достала телефон из кармана куртки и ещё раз взглянула на шторку уведомлений с неотвеченными сообщениями. Вонсон писал о том, что приехал ко мне домой и не нашёл там меня. От него же висело пять пропущенных звонков и последнее сообщение с просьбой перезвонить.

– Всё в порядке? – мягко спросил Джинхо, при этом оставляя на лице всё то же непроницаемое выражение.

– Одну минуту.

Я поднялась с места и вышла в коридор. На меня сразу уставились суровые взгляды остальных полицейских, поэтому я двинулась по коридору до женского туалета и, оказавшись без свидетелей, набрала номер Вонсона.

– Лина! Слава богу! – послышался из динамика звонкий голос издателя. – Я уже собирался звонить в полицию. Приехал к тебе, как обычно, и не нашёл тебя, ты не отвечала на звонки. Что-то случилось? Ты в порядке?

– Я в порядке, Вонсон, – заговорила я, ужасаясь тому, с какой частотой забилось сердце, – мне нужно было уехать сегодня утром по одному делу.

Я замолчала, быстро размышляя о том, стоит ли предупреждать издателя о том, что с ним хочет поговорить полиция.

С одной стороны, я была уверена в том, что ему нечего скрывать, тем более что в случае, если бы наше сотрудничество пошло не по плану, он и его бизнес пострадали бы в первую очередь.

С другой – если кто-то из издательства имел связь с подражателем, то из-за моего предупреждения этот человек мог бы сбежать.

– Ты сейчас в издательстве? – наконец спросила я.

– Да, только что вернулся от тебя, – устало ответил Вонсон, – ждал сколько мог, собирался заехать к тебе позже, как решу вопрос с типографией.

– Я сейчас поеду домой, не против, если мы перенесём нашу встречу на завтра?

– Ты уверена, что всё в порядке? Тебе нужна помощь? – обеспокоенно сказал издатель, и меня бросило в жар.

– Нет, нет, всё нормально, правда, – быстро ответила я, – просто очень устала. Встретимся завтра, хорошо?

– Да, хорошо, – сказал мужчина. – Если тебе что-то понадобится, позвони мне.

Я кивнула, забыв, что Вонсон меня не видит, но тут же поняла это и тихо добавила:

– До встречи.

По пути обратно в кабинет к сержанту и детективу Ханму я размышляла о том, что, возможно, это был последний разговор с Ли Вонсоном как с другом.

Он предупреждал меня о том, чтобы я не ввязывалась в дела полиции и уж тем более не участвовала в расследовании. Но, возможно, издатель сможет это понять, а вот враньё он явно не оценит. Ведь я обманывала его каждый раз, как только открывала рот. О своём состоянии или о ходе работы над текстом.

Вдобавок ко всему сегодня к издателю заявятся полицейские и начнут задавать вопросы, хотя я могла бы его об этом предупредить, но не стала.

Я рухнула на своё место в кабинете. На душе было скверно, словно я сделала что-то плохое и подлое за спиной дорогого мне человека.

– Господин Ли в издательстве, я не сказала ему о вашем визите. – Я взяла ручку и на листке бумаги, который мне любезно оставил Ханму, быстро написала нужный адрес.

– Хочешь поехать с нами? – спокойно произнёс Джинхо.

– Нет, вернусь домой, – ответила я, – можно взять копию отчёта профайлера с собой?

– Конечно же, нет, – возразил Джинхо, – с ума сошла?

– Попытаться стоило.

Оказавшись дома, я без сил рухнула на диван в гостиной. Голову разъедали тревожные мысли, которые закручивались так, что становилось невыносимо терпеть собственное существование.

Я надумала себе о том, как мне звонит Вонсон, срывается, кричит и разрывает со мной сотрудничество. СМИ узнают, что я снова пишу, а непойманный подражатель оставляет за собой горы трупов.

Я взяла в руки телефон, чтобы посмотреть, который час, а потом снова засунула его в карман куртки. Полицейские уже должны были доехать до издательства и встретить там Вонсона. Возможно, мне было бы не так тревожно, если бы я поехала вместе с ними, но навряд ли у меня получилось бы спокойно смотреть в глаза издателю.

Спустя какое-то время тревожные голоса в голове утихли и понемногу меня начал одолевать сон. Поднявшись с дивана, я, еле-еле передвигая ноги, направилась в спальню. Мне стоило огромных усилий заставить себя снять одежду и надеть пижаму. И как только после этого я завалилась на мягкий матрас, практически сразу провалилась в темноту.

Проснулась я резко, словно меня окатили холодной водой. В комнате было тихо, и единственным источником освещения была тонкая полоска лунного света, проникающая в комнату из-за шторы.

Я не стала включать светильник, чтобы не спугнуть остатки сонливости, и просто закрыла глаза в надежде, что мне вновь удастся заснуть. Но сон никак не шёл, поэтому со вздохом я встала с кровати и решила направиться на кухню.

Как только моя рука коснулась дверной ручки, каждую клеточку тела охватила паника, и меня накрыло дежавю. Я уже стояла так однажды, считая, что кто-то посторонний наблюдает за мной из моей собственной спальни. Но в этот раз страх ощущался как-то иначе.

Я сглотнула и принялась прислушиваться к тишине в комнате, но услышала только стук своего сердца, которое уже было готово выпрыгнуть из груди. Сейчас это не казалось мне паранойей, я была уверена, что в комнате кто-то был, и, когда поняла, что не помню, как закрывала входную дверь, меня окатила очередная волна холодного пота.

Действовать нужно было быстро. Вряд ли тот, кто залез ко мне ночью, преследовал благие цели. Значит, единственный выход для меня – это покинуть дом как можно скорее и искать помощь.

Я жила на окраине района Намьянджу, и до ближайшего полицейского участка было километра четыре.

Я дёрнула ручку двери и вылетела из комнаты так быстро, как могла. Сначала я обрадовалась, поскольку за мной никто не последовал, но, когда чья-то крепкая