издавал мой живот, и, тепло улыбнувшись, поднялся со своего места и вышел из комнаты.

Минуту спустя дверь снова открылась, и я, улыбаясь, обернулась на звук, но в дверях стоял не детектив Квон с порцией еды, а Джинхо.

– Что с твоим лицом? – спросил он.

– Это улыбка, – ответила я, и сержант наигранно ужаснулся от моих слов. – Детектив Квон сказал, что принесёт кимпаб…

– В такой момент можешь думать о еде?

– Не думала об этом, пока в животе не заурчало, – отозвалась я, – оказывается, я не особо-то и помню, когда ела в последний раз.

Сержант закрыл дверь и, подойдя к столу, рухнул в кресло, расположенное напротив меня. У него в руках было две папки, и одну из них он протянул мне. Я взяла документы и вслух прочитала заголовок:

– Отчёт профайлера…

– Ты хотела ознакомиться, – проговорил Джинхо, не отрываясь от документов из своей папки, – может, действительно, твой писательский взгляд увидит здесь что-то, за что можно зацепиться.

– Ох, так много? – В моём голосе хорошо было слышно отчаяние.

– Чуть меньше пятидесяти страниц, – ответил Джинхо и посмотрел на меня, – чем раньше начнёшь, тем быстрее справишься.

Выдохнув, я открыла папку и погрузилась в отчёт.

Профайлинг в Южной Корее был относительно молодой наукой и, как и любое никому не известное направление, в начале своего пути столкнулся с неприятием и сомнениями насчёт того, нужно ли вообще тратить ресурсы на это дело. Но благодаря упорному труду первого в стране отдела профайлинга сейчас ни одно расследование насильственных преступлений не обходилось без их заключения.

Чтение отчёта позволило мне не только изучить описание предполагаемого преступника, но и подробнее ознакомиться с деталями всех преступлений.

Первая жертва, неизвестный мужчина, до сих пор не был опознан, и этот факт казался мне удивительным. В отчёте было написано, что, вероятнее всего, преступник изуродовал лицо жертвы, чтобы оттянуть установление личность, и, возможно, жертва и её убийца были знакомы.

– Чушь.

– Что? – тихо переспросил Джинхо, отвлекаясь от чтения.

– Здесь сказано, что неизвестный и преступник, возможно, были знакомы. Это чушь.

– Считаешь, что профайлеры облажались?

– Нет, – терпеливо отозвалась я, – считаю, что они думают не в том направлении, поскольку не знают о связи подражателя с вебтуном и Ким Минсоком.

– Лина, – обратился ко мне сержант и потёр глаза, – последние несколько недель выдались крайне тяжёлыми, да и сегодняшний день не отличается чем-то хорошим. Не могла бы ты сразу приступить к самой сути?

– Хорошо, – ответила я и положила отчёт профайлера на стол, – знаешь, как быстро понять мотив убийцы? По телу жертвы. Предположим, первая жертва была с ним знакома, и одновременно с этой информацией будем держать в голове то, что мы подозреваем убийцу в совершении других преступлений. Тогда подражателю нет смысла уродовать его лицо. Мы бы просто никогда не нашли тело.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, обдумывая мои слова.

– Допустим, – наконец заговорил он, – оставляя жертву в месте, где её могли бы обнаружить, пусть и не сразу, преступник хотел бы, чтобы мы нашли тело.

– Но помимо этого, ему ещё понадобилось нарисовать «завитушки» на спине Пэк Рисэ, – скрестив руки на груди, ответила я, – это всё часть его игры.

– Какой игры, Лина? У нас тут, по-твоему, новый Ганнибал? Я так не думаю. – Тон Джинхо стал раздражительным. – Он просто очередной ублюдок, который считает себя лучше других настолько, что готов убивать.

– И это тоже, но я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Мужчина отложил папку с файлами на стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, явно борясь с желанием высказать мне своё раздражение, но в этот момент вернулся детектив Квон. Полицейский быстро поставил передо мной порцию кимпаба, положил палочки и сел рядом с сержантом.

Я посмотрела на еду, резко сглотнула накопившуюся слюну, но всё же нашла в себе силы оторвать взгляд от манящей порции и пристально посмотрела на Джинхо. Сержант будто бы уловил мой взгляд и, не открывая глаз, коротко кивнул, давая мне знак, чтобы я продолжала.

– Вебтун рассказывает о преступлениях, которые не связаны между собой, так? Ты не поверишь, но многие читатели не согласятся с таким развитием сюжета, даже если история им понравится. Всё потому, что каждый уверен в том, что может расширить и приукрасить любимую историю. Отсюда и появляются фанатские версии популярных фильмов или сериалов. Представим, что наш подражатель – фанат Ким Минсока, но в нём живёт не только восхищение, но и некая злоба: «Я смогу лучше, чем ты». И у него появляется план. Он берёт «Коллекцию смертей», видит возможности для манёвра и начинает воплощать их в жизнь. В первой истории вебтуна жертву убивает сосед по квартире. Самый простой сюжетный ход: преступник появляется на первых же страницах, но писатель намеренно уводит читателя от него, показывая разные стороны других персонажей. Подражатель решил, что все ниточки рано или поздно должны привести ко мне. Ему нужно сделать так, чтобы тот, кто создал его любимую историю, был задействован в лучшей версии преступлений.

– Считаешь, что подражатель не знает, что ты автор вебтуна? – спросил Джинхо.

– Это невозможно, – быстро отозвалась я, – издательство приняло все меры предосторожности. Никто из них не будет рушить свою жизнь, сливая подобную информацию, поскольку и после первого раза стало понятно, что пострадаю не только я одна. Да и подумай, Джинхо. Он мог взять любой вебтун со схожим сюжетом и приплести автора «Руководства к убийству». Просто вселенная сыграла со мной злую шутку.

– Действительно, удивительная случайность, – тихо произнёс детектив Квон.

– Как зовут твоего издателя? – спросил Джинхо и достал из кармана куртки мобильный телефон.

– Ли Вонсон, – ответила я, и по спине пробежал холодок.

– Как вы познакомились?

– Во времена публикации «Руководства» он был литературным агентом и тесно со мной сотрудничал, – я слабо улыбнулась, – не бросил меня, даже когда все от меня отвернулись. Нашёл меня спустя два года, после возвращения в Корею, напомнил мне, что я писательница, и предложил поработать вместе.

– Вот так просто? Рискуя всем?

Я нахмурилась. Не то чтобы в моей голове не всплывали подобные вопросы касательно Вонсона, но из уст сержанта они звучали весьма неприятно. Словно в фундаменте моей веры в этого человека нашли трещину.

– Мы много разговаривали о том, что произошло тогда, – ответила я, – Вонсон не затаил обиду, он увидел возможность вернуть меня в писательскую среду и заявить о своём издательстве.

Джинхо коротко кивнул.

– Скорее всего, кто-то из издательства сдал тебя с потрохами, – наконец заявил сержант, – либо это невероятное совпадение, что подражатель из всего множества историй выбрал именно твою.