— Чушь… — пробормотала я себе под нос, чувствуя, что меня изнутри как будто кипятком обдало.

Леди Далтон кинула на меня взгляд и ответила Трою, обдумав его предположение:

— Даже если и так, то вряд ли Эдвард сидит там по своей воле.

На этом мы разошлись, решив, что утро вечера мудренее.

В эту ночь я то лежала, то ходила по комнате, прислушиваясь к ночным шорохам замка. Луна заглядывала в высокие окна, рисуя причудливые тени на полу. Они казались мне символами надежды, которые вели меня вперёд через все эти испытания. А ещё я чувствовала, что не смогу уснуть от нервного напряжения, которое никак не отпускало меня — бесполезно даже пытаться.

Утром с первыми лучами солнца я разбудила леди Далтон. Мы должны были составить план, который поможет нам вызволить Эдварда. Сегодня на приёме у лорда Хартфорда соберётся множество людей. Нужно было понять, кто сможет и захочет нам помочь.

— Знаете, — сказала я, глядя на своё отражение в оконном стекле, — мне кажется, что иногда судьба словно специально заводит нас в такие лабиринты, чтобы проверить нашу силу духа. Иногда мне так страшно…

Леди Далтон подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Кейтлин, — произнесла она серьёзно, — помни: истинная доблесть не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы преодолевать свой страх ради тех, кто тебе дорог. В нашем клане это впитывают с молоком матери.

Эти слова запали мне в душу. Да, я боялась. Боялась провала, боялась за свою жизнь, а ещё больше боялась за жизнь Эдварда.

— Леди Далтон, — обратилась я к “тётушке”, — на приёме представьте меня главной дворцовой сплетнице. Сегодня у неё будет самая благодарная собеседница, которую только можно себе вообразить.

Глава 24

Сумерки мягко окутали стены дворца, а его окна отражали множество свечей. Их огни дрожали в такт смеху и музыке, а под ногами гостей мягко шуршал зелёный ковёр, вытканный золотыми розами. Я сидела на мягком диванчике, прикрывая лицо веером, и наблюдала за этим пестрым вихрем лиц, жестов, любопытных взглядов.

Молодёжь порхала в танцах. Молодые девушки, как стайки разноцветных бабочек, стояли группами. А почтенные старцы степенно беседовали в уютных уголках, попивая изысканные вина.

Особняком выделялся стол для карточной игры, где "моя тётушка" Ингрид вела затяжной поединок с лордом Хартфордом. Их партия привлекала всеобщее внимание не столько мастерством игроков, сколько их комичными выходками.

— Были бы вы джентльменом, леди Далтон, я бы вызвал вас на дуэль! А лучше того дьявола, что нашептывает вам в уши! — воскликнул лорд Хартфорд, обмахиваясь картами как веером. — Куда ж это годится, сударыня? Опять ваш король меня атакует!

Леди Далтон, сияющая как новенькая монетка, картинно воздела очи к потолку:

— Ах, милостивый государь, не грешите упускать свои заслуги! Это же ваши дамы так неприлично себя ведут — окружили моих молодых валетов и отвлекают их!

Вокруг стола стоял дружный хохот. Кто-то из молодых людей даже опрокинул на себя бокал, заходясь от смеха над очередной остротой почтенных игроков. Мне же становилось всё более не по себе — неужели Ингрид забыла о моей просьбе?

Тревога моя достигла апогея, когда ко мне подошли Трой со Стефаном.

— Сандрин, позвольте представить вам моего друга — Стефана Дерта, — произнёс Трой, указывая на бледного после вчерашнего перепоя приятеля. — Вы не против?

Я машинально встала и присела в реверансе, чувствуя, как меня разбирает нервный смех. Вспомнилось, как Стефан вчера фонтанировал секретными сведениями и гордился собой. Сегодня он был трезв и галантен. Однако, я боялась, что он захочет задержаться для более близкого знакомства и разговора, потому что Стефан уже намеревался сесть рядом со мной. Трой увёл его вовремя: в этот момент леди Далтон громогласно объявила перерыв в игре и через минуту решительно направилась ко мне, ведя под руку полную даму средних лет с пышной причёской. Дама эта была небольшого роста, круглолица, с щеками, пылавшими, как два спелых яблока, и шустрыми глазками, которые, казалось, видели всё — даже то, что другим и в голову не приходило.

— Дорогая Сандрин, позвольте представить вам Каравеллу Макдур, — произнесла она, и я поняла, что момент настал. Мне нужно было вытрясти из Каравеллы всё, что она знала, о чём шептался двор, что говорили за закрытыми дверями.

Едва мы остались одни, как моя новая знакомая буквально взорвалась фонтаном красноречия:

— Ах, милая Сандрин! Я так рада, что ваша тётушка представила меня вам. Обожаю заграницу, хотя никогда там не бывала. Вы только поглядите на эту парочку у окна! О! Графиня де Лоран забыла о приличиях — третий выход подряд носит одно и то же платье, представляете? А всё потому, что её портниха вдруг заболела самой настоящей любовью к молодому конюшему! Ой, а видели ли вы маркиза де Шато? Он сегодня споткнулся о собственную шпагу — говорит, что специально, чтобы привлечь внимание прекрасной вдовы де Монро... Только она, бедняжка, даже не заметила, потому что слишком занята тем, чтобы следить за своим сыном, который...

Я слушала этот поток слов, изумляясь способности дамы не переводить дыхание. Её глаза блестели, как два чёрных жука, а пальцы возбуждённо теребили кружева на веере.

— Простите, дорогая Каравелла, — вставила я наконец, — мне так интересно узнать о самых достойных мужчинах вашего королевства! Кто же сейчас в моде, на кого смотреть? Ведь это самое интересное для незамужней девушки!

Глаза сплетницы загорелись ещё ярче:

— О, тут вы точно по адресу! Я расскажу вам всё, как есть. Кто знает, может мы с леди Далтон станем свахами, а-ха-ха-ха! Вот, например, герцог Норман — красавец писаный, но такой игрок, что даже карты боятся с ним связываться! А граф Бельфор — просто образец галантности, правда, говорят, он прячет под своей изысканной внешностью весьма практичную натуру...

Я внимательно слушала, поддакивала, ахала и охала в нужных местах, пока разговор не коснулся самого главного.

— Но знаете ли вы, кто действительно способен вскружить голову любой женщине? — вдруг понизила голос Каравелла. Она оглянулась, а затем придвинулась ко мне так близко, что я почувствовала запах её духов — тяжёлых, сладких, как испорченные вишни.

— Это, конечно же, наш Тёмный лорд — Эдвард Макгрегор!

Моё сердце пропустило удар и я почувствовала, как холодеют