толком не смог разглядеть. Он переступил порог и вошёл. Из комнаты, в которой горел мягкий жёлтый свет, послышался женский голос:

– Проходи сюда.

Хорхе подумал, нужно ли снимать обувь.

– Не разувайся, – словно ответил на его мысли голос.

Хорхе прошёл в комнату. Она была обставлена довольно просто. Там не было ни одного электроприбора. Она освещалась только свечами и тусклым светом маленькой керосиновой лампы. Почти по центру стоял круглый деревянный стол. На столе были свечи и ещё какие-то вещи, который даже зоркий глаз Хорхе не смог толком рассмотреть. За столом лицом ко входу, в старом засаленном кресле сидела женщина неопределённого возраста. Она могла быть ровесницей его матери или годиться ему в бабушки. Несмотря на сеть мелких морщинок, лицо её было привлекательным и полным жизни. Глаза женщины блестели и смялись, как у молодой девушки, но в волосах проглядывала седина.

Хорхе нерешительно остановился в проходе, и ведьма указал рукой на пустой стул напротив себя.

– Проходи, милый. Садись. Ты пришёл один, верно?

Хорхе кивнул и неуклюже присел на край стула. Здесь ему было не по себе. Его смущала эта женщина и тот факт, что он пришёл сюда посреди ночи. Если бы Хорхе рассказал кому-то из своих друзей, что был в этом доме, никто из них не поверил бы.

– Раз пришёл ко мне, значит, дело серьёзное, – с улыбкой проворковала женщина, перебирая в руках какие-то блестящие камушки. – Ты Хорхе, да?

Тут у Хорхе пересохло в горле, и он едва смог выдавить из себя вопрос:

– Откуда вы знаете?

– Ты же местный. Живёшь в этом районе. Как же не знать? Я всех здесь знаю, – не отводя глаз от мальчика, она отхлебнула из чашки, стоявшей на столе. – Так что же ты хотел?

– Я хотел… спросить. Про сны. У меня сны.

– Сны… – шёпотом повторила она.

– Мне снится, как будто я собака. Каждую ночь одно и то же. Снится, что я бездомный пёс и бегаю по улицам. Другие псы бросаются на меня. Люди швыряют камнями. Один раз меня сильно пнули в бок, а когда я проснулся, на теле точно в том же месте был синяк.

– Синяк…

– Я так не могу. Каждую ночь я бегаю и роюсь в помойках, чтобы хоть что-то пожрать. А жрать хочется всё время. И лапы болят, и рёбра. И страшно. Я больше не могу. Мне надоело. Можно что-то с этим сделать? Можно как-то… чтобы этих снов больше не было?

– Снов больше не было…

– У меня есть деньги. Вот, я принёс.

Ведьма долго молча смотрела на Хорхе, медленно перекатывая круглые камушки в ладони. Огоньки свечей плясали в её зрачках, словно черти.

– Деньги есть… – повторил Хорхе, словно в первый раз ведьма не слышала его.

– Чего ты боишься? Ты что-то сделал, да? – вкрадчивым голосом спросила ведьма.

– Много чего.

– Понятно. Ну давай посмотрим. Ты боишься крови?

– Н-нет… – Хорхе немного напрягся от такого вопроса.

Женщина встала, поставила перед Хорхе большую плоскую тарелку и налила в неё немного воды из кувшина. А затем взяв маленький блестящий ножик и сказала: «Дай мне руку, милый». Хорхе нехотя подчинился и вытянул правую. Ведьма быстро и без лишних слов полоснула лезвием по его ладони. Хорхе почувствовал боль. Небольшой надрез, неглубокий. Только несколько капель крови упали в тарелку, прежде чем рана начала затягиваться. Женщина сосредоточенно вглядывалась в воду. Хорхе показалось, что свечи и ночник стали гореть тусклее, а в комнате сгустился мрак. Вода окрасилась в тёмный цвет.

– А теперь смотри на воду, – сказала ведьма, и Хорхе заглянул в тарелку, но это была просто тёмная жидкость и ничего больше. Он всё глядел, пока не почувствовал себя дураком.

– Там нет ничего!

– Есть. Смотри не в тарелку – смотри в себя. Наклонись над водой и смотри в себя.

Хорхе вздохнул и снова уставился в тарелку с кровью. Что хотела эта женщина? Что он должен увидеть там? Вся эта чушь начинала раздражать и разочаровывать его. Парень присмотрелся к своему отражению, едва различимому в таком тусклом свете. Но ему показалось, что отражение выглядит странно. Форма головы, уши… Из тёмной тарелки на него как будто смотрел… пёс? Хорхе подумал, что ему это кажется, и наклонился ещё ниже, всматриваясь в отражение. Ну конечно, ему показалось! Это был он. Хотя нет… Это был пёс. Да, чёртов пёс, глядевший ему прямо в глаза. Хорхе перестал дышать. Ему стало жутко. Волосы на голове зашевелились, а руки покрылись мурашками. Мальчик не видел и не слышал ничего вокруг. Всё, кроме тьмы и жуткого отражения в воде, перестало существовать. Но Хорхе знал, что это животное, которое смотрит сейчас на него, мёртво. Он это чувствовал. Смотрел и не мог отвести глаз. Внезапно пёс оскалился, и острые белые клыки дёрнулись, словно намереваясь укусить, вцепиться в шею, разорвать на куски. Хорхе как ужаленный отскочил от тарелки и, не удержавшись на стуле, с грохотом повалился на пол. Сердце бешено колотилось в груди, а тело покрылось потом. Чуть живой он поставил стул на место и уселся обратно, стараясь не смотреть на тарелку с кровью.

– Так что ты сделал? – больше не улыбаясь, стальным голосом спросила женщина.

– Не знаю… Ничего такого… Мы играли, – промямлил мальчик.

– Что ты сделал? – голос ведьмы стал ещё твёрже.

– Мы издевались над собакой.

– Что ты сделал?!

– Я издевался над ним! – выпалил Хорхе, покрываясь холодным потом.

– Что ты сделал?!

– Я убил его! Убил его! Ясно? – взвизгнул он, снова вскочив со стула. – Я его убил…

– Ты его убил. Вот видишь? Теперь всё понятно, – голос ведьмы стал мягким и тягучим, словно мёд. – Теперь мы знаем причину.

– Это можно как-то… Вы сможете помочь?

– Нет, это нельзя исправить. И я не могу помочь, – мягко проворковала женщина, но у парня внутри всё похолодело от её слов. – Только ты можешь помочь себе. Ты найдёшь этого пса. Ты посмотришь ему в глаза и скажешь, что больше не причинишь зла ни одной живой душе. Если он поверит тебе, тогда, может быть… может быть, всё пройдёт.

– Какого пса?

– Того самого. Которым живёшь во сне. Вы с ним теперь одно целое.

Хорхе хотел спросить: «Откуда ты это знаешь?» – но вместо этого кивнул и сказал:

– Спасибо.

– Я этого не знаю, – словно прочитав его мысли, сказала ведьма, – но я бы сделала так. Найди его и посмотри ему в глаза.

Хорхе вышел на улицу совершенно опустошённый и просто стоял некоторое время, соображая, что ему делать. Найти этого пса? Но