угодно, только не ложился спать. Но долго так продолжаться не могло, потому что сон всё равно одолевал его. Всего за несколько дней Хорхе осунулся, похудел, и под глазами залегли глубокие тени, но он продолжал бороться со сном.

Анна-Люсия, мать Хорхе, конечно же, забила тревогу. Она не могла понять, что случилось с сыном, и каждый вечер допытывалась о причинах его странного недуга. Она уговаривала Хорхе пойти к врачу, но тот наотрез отказался от этой идеи. Он побоялся, что врач, чего доброго, сочтёт его сумасшедшим и упрячет в психушку. Тогда Анна-Люсия решила прибегнуть к самому надёжному, по её мнению, средству.

– Отец Антонио поможет тебе, сынок. Пойдём к нему. Если хочешь, пойдём прямо сейчас.

– Нет, я не хочу.

– Ну давай подойдём к нему после службы. Пойдём со мной на мессу в воскресенье.

– Я не стану позориться…

– Вы просто поговорите немного, вот и всё. Не бойся.

– Я не боюсь! Мы пойдём к твоему дурацкому священнику, – резко выпалил Хорхе. Он знал, что мать от него не отстанет. Она была упрямой женщиной и если уж вбила себе в голову, что нужен священник, то от этой идеи не отступится. Хорхе с раздражением подумал, что падре был у неё лекарством от всех болезней и ответом на все вопросы. Чёрт с ним, хуже не будет.

– Эй, братишка, что она докопалась? – спросил Мигель, в то утро оказавшийся дома.

– Да ничего. Ты же её знаешь. Вечно мозги парит, – смутился Хорхе, размышляя, стоит ли рассказывать брату. Но решил, что мама всё равно всё разболтает. – Мне странные сны снятся.

– Странные сны? Типа, просыпаешься с мокрыми трусами? – хохотнул Мигель. Но Хорхе не отреагировал на шутку.

– Снится, что я пёс. Каждую ночь одно и то же. Я пёс и бегаю по улицам. Всё как взаправду. Задолбало уже, сил нет. Спать нормально не могу.

– Да, дерьмово. Так, может, лучше к врачу сходить? Тебе таблетки какие-нибудь выпишут, ну знаешь, типа, чтобы спать как убитый.

– Может… Но я и так сплю. Это же не бессонница, – пожал плечами Хорхе.

– Ну да, верно. Так, значит, идёте в церковь?

– Да. А ты?

– А у меня сегодня дела поважнее! – Мигель подмигнул брату и плюхнулся на свою кровать. – Надо поспать ещё пару часиков.

В это воскресенье в церкви было много народу, и в исповедальню к падре Антонио накопилась целая очередь, так что Хорхе изнывал от тоски и несколько раз порывался уйти домой, но мать держалась стойко. Она решила, что Хорхе должен поговорить со священником во что бы то ни стало. Ради этого она даже договорилась с несколькими людьми в очереди, которые пропустили их вперёд себя. Так что Хорхе всё-таки отправился в исповедальню. После набора стандартных вопросов и односложных ответов отец Антонио перешёл к сути дела:

– Есть ли что-то ещё, о чём бы ты хотел поведать господу?

– Есть, – после паузы ответил Хорхе. – Есть одна проблема.

– Расскажи.

– Каждую ночь… Мне снится… В общем, снится, будто я собака. Брожу по улице. Довольно неприятно. Всю ночь я скитаюсь, меня бьют, кусают, бросают в меня бутылками, плюют на меня. Я…

– Этот один и тот же сон?

– Нет. Каждый раз всё немного иначе, но я всё тот же пёс.

– Понятно. Тебя тревожит только это?

– Д-да… Наверное.

– Подумай как следует. Может быть, что-то ещё? Что-то связанное с этим?

– Ну… Не знаю. Может. Был один случай.

– Какой случай?

– Ну… собака. Мы. Поступили плохо. С собакой.

– Поступили плохо. Как именно?

– Мы поймали бездомного пса и… ну, издевались над ним.

– Ты раскаиваешься в этом поступке?

Помолчав немного, Хорхе еле слышно ответил: «Да». И ему стало противно и стыдно. Он разозлился на священника и с ненавистью сжал зубы. А отец Антонио будничным тоном произнёс:

– Тогда Господь прощает тебя. Прочти «Отче наш» тридцать раз и впредь постарайся…

Не дослушав, Хорхе выскочил из исповедальни и побежал к выходу. Слёзы предательски заволокли глаза, и к горлу подступил противный ком. Анна-Люсия, ждавшая его в зале, вскочила с места, перекрестилась и кинулась следом.

На улице было душно, и солнце светило так ярко, что Хорхе чуть не ослеп. Мимо пробежала собака и шмыгнула в переулок. Хорхе она показалась знакомой. Он пошёл следом, но псина пролезла под высокий забор и скрылась. Чертыхнувшись, Хорхе вернулся обратно к матери, которая уже звала его, причитая на всю улицу.

Хорхе никогда не был набожным, как его мать, и не особо верил ни в бога, ни в дьявола, а из молитв знал только «Отче наш», да и ту уже почти забыл. Но в итоге всё же сделал над собой усилие и прочёл её перед сном. Первые строчки вспомнить было несложно, а следующие стали всплывать в памяти, цепляясь одна за другую. Дочитав до конца, Хорхе расслабился и, укрывшись одеялом, спокойно заснул.

И тут же оказался возле большого мусорного контейнера на холодной пустынной улице. Было тихо, вокруг ни души. В желудке ныло. Хорхе поднял голову и протяжно завыл от досады. А где-то вдалеке ему вторил другой такой же протяжный и тоскливый вой.

3

Разумеется, сама она никогда себя так не называла. И другие никогда не называли её так в глаза. Но все знали, кто она. Почти никто не знал её настоящего имени, между собой местные называли её просто – ведьма. Давным-давно это стало её профессией. Это стало её именем. Её жизнью.

Конечно, Хорхе никогда не интересовался, как на самом деле зовут эту женщину. Но он знал о ней. Он знал, где живёт ведьма, и знал, что всю ночь в её доме горит свет, а днём из него никогда никто не выходит. Дверь была заперта до заката. Люди приходили только после захода солнца. Хорхе знал, потому что всем детям в округе было всё это известно. Ведьма была одной из любимых тем для страшилок, баек и сплетен. На спор самые смелые подбегали к её окнам и заглядывали внутрь.

Хорхе никогда и никому не признался бы, но сейчас ему было действительно страшно. Идти к ведьме совсем не хотелось. Особенно ночью. И он ни за что бы не пошёл, если бы не был уверен, что других вариантов не осталось. Тем более что поход в церковь и трёп со священником ничем ему не помогли.

Хорхе постучал, но никто не отозвался. Собравшись с духом, он повернул ручку и толкнул дверь – та оказалась не заперта. Хорхе заглянул через порог во мрак прихожей, но ничего