Когда жена одного малисита тяжело заболела и умерла, ее муж не смог смириться с утратой. Он вырезал в стене вигвама небольшое отверстие рядом с ложем покойной и стал ждать. Вскоре из отверстия выскользнул легкий дымок, и мужчина понял, что это душа его жены покинула тело. Он взял с собой узелок с припасами и отправился следом, твердо решив вернуть ее.

Он шел долго по безлюдным дорогам, через равнины и леса. Когда на небе зажглись первые звезды, он добрался до места, где у костра сидела пожилая женщина. На вопрос о жене старуха ответила, что видела ее днем и велела идти дальше – к другой старухе, живущей за холмами. Мужчина поблагодарил ее и продолжил путь.

На следующий вечер он добрался до второго лагеря, где его встретила другая старуха, более седая и морщинистая. Она сказала, что жена прошла здесь накануне вечером, и благословила путника на дальнейший путь. Едва рассвело, он снова отправился в дорогу и к закату увидел третий лагерь, где жила самая древняя женщина, какую он только мог вообразить. Она рассказала, что его жена прошла мимо утром, и дала ему волшебный орех, сказав:

– Этот орех поможет тебе вернуть ее душу. Но запомни мои слова: не оборачивайся, пока не вернешься обратно в мир живых. И делай все, что велят духи, не задавая лишних вопросов.

Иллюстрация из книги Вайолет Мур Хиггинс «Пропавший великан и другие истории американских индейцев в пересказе».1918 г. Цифровая библиотека Смитсоновского института, Вашингтон

Мужчина пообещал исполнить все в точности. Он добрался до большого вигвама, из которого доносились пение и звуки музыки – там духи исполняли танец душ. Осторожно приоткрыв полог, он увидел среди них свою жену. Когда она приблизилась, пройдя совсем рядом, он раскрыл орех, и из него вырвался легкий дымок, который коснулся ее груди и вошел внутрь. На мгновение лицо женщины озарилось живым светом – душа вернулась в тело. Тогда мужчина, не произнеся ни слова, закрыл орех и тихо покинул дом духов.

Путь обратно был долгим. Преодолев горы и реки, он наконец дошел до первого лагеря, где вновь встретил старуху. Она сказала:

– Теперь твоя жена жива. Но чтобы она смогла вернуться в тело, тебе нужно завершить обряд. Выкопай ее из земли, натри суставы маслом из ореха и расчеши волосы этим гребнем. Только тогда жизнь окончательно вернется к ней.

Она дала ему гребень и велела не медлить.

Мужчина поблагодарил ее и поспешил домой. Путь назад занял еще много дней, и, когда он пришел, оказалось, что время в его отсутствие шло быстрее: все знакомые постарели, а деревня изменилась. Он исполнил наказы старухи: выкопал тело жены, натер ее суставы ореховым маслом, расчесал волосы, напевая старинную песню. И вдруг кожа ее потеплела, глаза открылись – жена ожила. Она выглядела точно так же, как в день, когда умерла.

Радости мужа не было предела. Он дал ей воды, помог одеться и привел к родителям. Те плакали, не веря глазам. С ее возвращением будто ожила и сама деревня: люди вновь стали молоды, и над вигвамами долго стоял дым праздничных костров. Так любовь победила смерть, а душа, прошедшая через тьму, вернулась к жизни.

Глава 8

Священные ритуалы и магические артефакты

Духовность, присущая коренным американцам, проявляется во всех сферах их повседневной жизни – в том, как они относятся к природе и говорят о своих предках; в том, какое место отводят себе в сакральной паутине бытия и как взаимодействуют с населяющими ее духами; в том, как готовятся к последнему пути и как серьезно относятся к пророчествам и предостережениям высших сил.

Эта духовность отражается в историях, которые индейцы рассказывают своим детям, в артефактах, что они бережно передают из поколения в поколение, и в магических ритуалах, проводимых, чтобы заручиться благословением высших сил. Они знают: неосторожное слово способно навлечь беду, а имя человека может повлиять на его судьбу. Поэтому они полагаются на знания шаманов, чтобы не гневить богов и духов и жить в гармонии с окружающим миром.

У многих народов Северной Америки особые предметы, которые человек всегда носит с собой. Это могут быть камень силы, перо орла, зуб медведя или маленький мешочек с пылью священной земли. Такие амулеты считаются живыми, наделенными своей душой, и требуют уважения. Если обращаться с ними небрежно, их сила может исчезнуть или даже обернуться против владельца.

Энджир Ирвинг Каус. Трубка мира.1901 г. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

Шаманы часто изготавливают священные предметы сами: гремящие посохи, ожерелья из когтей или фигурки духов-хранителей. Каждый такой объект имеет свое предназначение – защищать во время охоты, помогать в исцелении, открывать путь к видениям. Считается, что во время ритуала человек вступает в общение с духами – не через просьбы, а благодаря обмену дарами. Для лакота, например, важнейшим ритуалом является курение священной трубки, соединяющее мир людей и мир невидимых существ. У хопи особое значение имеют ритуалы танцев дождя, обращенные к силам, управляющим природой. У оджибве и кри существуют молитвенные мешочки маниду, в которых хранятся символы связи с духами рода.

Джон Уайт. Изображение знахаря народа секотан. Виргиния (ныне Северная Каролина). Рисунок 1585–1593 гг. Британский музей, Лондон

Ритуалы проводятся в соответствии с лунными фазами или временами года: весной просят помощи у духов плодородия, летом – защиты от засухи, осенью – удачи на охоте, а зимой, когда жизнь замирает, рассказываются истории, чтобы сохранить память предков. Все это составляет живую ткань духовного быта, где нет границы между священным и повседневным – любое действие, даже приготовление пищи или сбор лекарственных трав, имеет свой ритуальный смысл.

Магическая сила имени

Канадский антрополог Даймонд Дженнесс писал, что заболевшие индейцы наскапи меняли свое имя, чтобы поправиться, а оджибве нередко держали факт рождения младенца в тайне до того, как ему дали имя, чтобы злые духи не могли похитить его душу.

Подобные представления были распространены и у других народов: у сиу имя считалось дыханием души, а у апачей ребенку давали временное имя, пока шаман не получал знак от духов о его настоящем предназначении. Смена имени могла означать духовное обновление, начало новой жизни или переход к другой социальной роли. Поэтому в племени не удивлялись, если человек, переживший тяжелую болезнь или видение, вдруг просил звать себя иначе – считалось, что прежнее имя отжило и больше не