но мы постарались снять любые знаки, напоминающие тагарцев. И уже придумали, в какие цвета всё перекрасим, чтобы колонна «Артельшвея» воспринималась в едином стиле. Ну и репутацию потом надо будет наработать, чтобы без проблем заезжать в города Ганзы и безопасно чувствовать себя на дорогах.

План, по крайней мере, был такой. А проверить, как оказалось, нам предстояло уже через пару часов. По моим прикидкам мы ещё не покинули территорию Митчелов, а навстречу нам уже неслось несколько бронированных джипов.

Глава 12

— И кому это там неймётся? — спросила Оса, сбрасывая скорость и выравнивая «ласточку» под догоняющую нас багги с Купером и развернувшуюся разведывательную с Шустрым.

— На тагарцев непохожи, — ответил я, поправляя повязку на левой руке. — Выстроились так, будто поговорить хотят.

Раненая рука болела адски. Я уже в принципе забыл, что так бывает. Успел-таки Джанго перезарядить свои токсины, к которым у меня, к счастью, оказался иммунитет. Регенерация трудилась, чиня порванные клетки и создавая новые. И неплохо справлялась, но делала это будто бы без наркоза. Просто резала, отсекая повреждённую ткань, и шила новую по живому.

Большую часть времени мне удавалось не фокусировать на этом внимание, я крутил в руке обновлённое «Перо», пытаясь его выключить, развоплотить, деактивировать или как там ещё можно было развеять непослушную органику. Получалось довольно медитативно, но безрезультатно. Но порой, когда Оса вела «ласточку» по кочкам, или пыталась со мной о чём-нибудь поговорить, я возвращался в реальность, и вместе со мной возвращалась и боль.

По нашим с биомонитором прикидкам в полную силу я смогу использовать руку только через несколько дней. Сам вести машину уже завтра, а вот вышивать, писать или стрелять дня через три.

— Это местные, — крикнул Шустрый, подъехав на багги к «ласточке».

— Это к нам капитан-очевидность подкатил? — фыркнула Оса.

— В том смысле, что кто-то из Митчелов, — снова крикнул Шустрый, объехав «ласточку» по кругу и теперь оказавшись возле моего окна. — Белым платком машут.

— Засады не чувствую, — сказала Оса, поддав газу и направив машину прямо на перекрывший дорогу джип.

Джип и по стилю, и по названию. Впереди стоял «вранглер» и светил фарами на обочину, высвечивая высокого мужчину с белой банданой в руке. Чуть дальше по бокам от дороги стоял ещё один «вранглер», только пятидверный и два «чироки», с установленными на их крышах пулемётами. Вроде М60 с десятком разноуровневых маркеров внутри машин.

Эх, кому-то приходится по кусочкам свой арсенал с автопарком собирать, а кто-то разом такую жирную партию с одной поставки получил.

— Надо будет с «Миротворцами» пару спецзаказов обсудить, раз уж мы теперь друзья, — сказал я Осе, которая была не в курсе хода моих мыслей. — Давай по-тихому прямо к переговорщику. Только не задави, а то не подружимся.

Когда машина остановилась на границе света фар, я повернулся к шарсасу. Пепел развалился на заднем сиденье и тихонько посапывал, периодически проваливаясь в сон. Бедняга тоже восстанавливался. Хотя, кажется, что больше пострадало его самолюбие. Нелегко было суперхищнику признать, что у него тоже есть слабые, убойные зоны. Для меня тоже урок что надо бы подробней изучить его строение. А то даже не знаю, где у него сердце.

Зато потом можно будет сварганить вместе с Ульриком что-то типа брони. Этакий шакрасский бронелифчик или как там у лошадей: пейтраль на грудь, фланшард на бока и критнет на шею. Если, конечно, Пепел согласится всё это на себя надеть.

— Ладно, отдыхай пока, — прошептал я, погладив морду проснувшегося шакраса, а потом повернулся к Анне. — Будь наготове.

Я вышел из машины и дождался Купера, багги которого подкатило к «ласточке». Остальные машины остановились дальше, выстроившись так, чтобы при необходимости ударить по неприятелю и легко отступить.

— Давай сразу не будем их валить, — прошептал Купер. — Сначала хотя бы выслушаем. Парни устали, я и сам что-то устал после тюряги и всех этих приключений. Понимаю, что ты, как обычно, торопишься мир спасать, но раз стрельба до сих пор не началась, то, может, что-то конструктивное предложат.

Я кивнул. Сам хотел то же самое предложить. Но не про отдых, а про возможную стрельбу, учитывая нервозность Купера. Просто я думал, что он до сих пор злится на весь этот несправедливый мир, который я тороплюсь спасти. Если что — это сарказм.

Мы вышли на свет, остановившись в паре метрах перед мужчиной с белым платком. Интересный кадр, этакий джентльмен из прошлого столетия, в походном режиме, колонизирующий Африку. Был бы англичанином, наверное, был бы лордом. Но больше похож на американского промышленника тех лет. Высокие, надраенные до блеска, сапоги. Что уже было признаком аристократии в этих пыльных землях. Потёртая револьверная кобура с тонким кожаным тренчиком, идущим от рукоятки к ремню, всё ещё белая, но уже не такая чистая и новая рубашка с закатанными рукавами, подтяжки и то ли шейный платок, то ли бандана. По ауре — кто-то из мелких хищников, типа генетты, но с повышенным уровнем и вроде бы чистый. Ощущение от него было, как от «Волков», но чувство опасности не шевелилось.

— Вы, не тагарцы, — начал мужчина, когда мы мочка кивнули в знак приветствия. — Но у вас их техника, — мы ещё раз кивнули. — А значит, я могу предположить, что банда Джанго покинула мои земли.

— А ты, собственно, кто? — довольно вежливо спросил Купер, но с его акцентом получилось отчасти нагло и грубо.

— Простите, не представился, — мужчина медленно поднял руки, демонстративно не делая резких движений, и слегка поклонился. — Меня зовут Алестер Миллер.

— Младший или старший? — уточнил я, чтобы понимать расклад.

Вроде как, если младший, то тагарцы его союзники. Если старший, то он здесь, вроде, как тоже залётный, как мы.

— Законный представитель этих земель, — с грустной улыбкой ответил Алестер. — Не знаю, что конкретно вы слышали о нашей ситуации, но я тот самый младший брат, которого указали в завещании. Единственного, кого указали. На основаниях более чем законных да и просто человеческих. Мой старший брат, мягко говоря, довольно давно не интересовался семейным делом…

— Но передумал, — перебил я Алестера.

А то он нам сейчас начнёт всю семейную историю рассказывать. По лицу было видно, что тема его волнует. Как минимум ему бы хотелось донести свою точку зрения, а как максимум получить одобрение и моральную поддержку. Я, конечно, тот ещё чтец эмоций и выражений лица, но думаю, что был недалёк от истины. К слову, лицо у Алистера, было довольно располагающим — не бандитская рожа, а смесь интеллигенции, подёрнутая следами тяжёлого ручного