Дальше довольно большой участок почти чистого пространства с кучей мелких дорожек, разбегающихся к разномастным постройкам. Единственное, что перекрывало большой двор — куцая попытка сделать подъездную аллею от ворот к особняку. Посадили там явно не тополя, а что-то типа оливковых деревьев. Возможно, хотели совместить полезное с приятным, но в итоге что-то я и урожая не увидел, и красоты не получилось. Всё как-то вкривь и вкось, выпячивая узловатые ветви и давая жуткие тени.

Двор был достаточно большим, чтобы там в футбол играть. А вместо ворот какие-то ангары: склады, гаражи, мастерские. А на центральной трибуне, как раз за аллеей оливковых деревьев стоял двухэтажный особняк в колониальном стиле. Прижимистый, но широкий (я только окон десять штук насчитал), с колоннами и балконом по всему периметру на втором этаже.

Несмотря на поздний час, почти во всех окнах горел свет, а на улицу вывалила целая делегация встречающих. Несколько женщин, среди которых явно выделялась хозяйка дома. Остальные либо сестры и племянницы, либо прислуга. И с десятка два бойцов, но уже без кавычек. Хотя и здесь пополам. Половина — явные местные работяги, а вторая — наёмники, которых Алистер нанял раньше. Впрочем, из джипов, что нас сопровождали, выбралась примерно такая же сборная солянка.

Наёмники мне не понравились. Пока только на уровне интуиции, ибо кто их знает, может, вообще засланные. А работяги, наоборот, выглядели как-то душевно. Чувствовалось, что родной дом собрались защищать. А ещё душевно в окнах замелькали любопытные детские мордочки, не желающие спать.

Чёрт! Неужели, наконец, попались нормальные люди, с нормальным домом и нормальными понятными ценностями? В Пограничье, конечно, тоже хорошие люди живут. Точнее, выживают. И даже в Гетто. Но здесь как-то всё чистенько и уютненько. В голове всплыло что-то про пасторальную жизнь, но в точности формулировок я был не уверен.

Встретили нас хорошо. Разместили в доме, выделив нам на всех четыре комнаты и даже накормили самых голодных, кто сразу спать не пошёл.

Я не пошёл. Выцепил Купера с Шустрым и дождался Осу, которая распределяла среди «Пчёлок»' ночное дежурство. А затем мы устроили небольшой совет. Купер отчитался об условиях контракта. Очень был доволен и собой и вообще, чуть ли не светился, радуясь, что наша ЧВК получила свой первый контракт. Всё накидывал возможные названия, а то ЧВК «Артельшвей» ему не очень нравилось.

Пришлось его пока осадить, переключившись на более насущные планы. Уговаривать Шустрого не пришлось, он был готов хоть сейчас выезжать, но мы отправили его отсыпаться. А сами пошли осматривать территорию. Пусть ночью, но враги тоже могут по темноте напасть. К нам присоединился Алистер и два его помощника: главный от наёмников и от работяг. Уж не знаю, что там ему напел Купер по дороге, но наше старшинство никто не оспаривал. Даже наёмник — лысый мужик с геномом песчаного каймана не пытался спорить и даже как-то чересчур активно помогал. То ли всё-таки хитрил, то ли действительно был рад, что теперь не ему придётся за всё отвечать.

Провозились мы до самого рассвета, а потом ещё сделали кружочек по территории. Я бы ещё один сделал, но Купер с Осой уже как-то нехорошо на меня начали коситься. Пришлось признать, что они и без меня разберутся.

Поэтому завтрак, короткие сборы, долгие тёрки с Пеплом и попытка поудобнее устроиться в багги и поспать под рёв мотора и под манеру шустрой езды Шустрого.

Глава 13

— Тормозни-ка где-нибудь здесь, — попросил я Шустрого. — Дальше я сам пойду.

Наконец-то почувствовал впереди нечто большее, чем испуганно-агрессивные тушки, пусть мелких, но, кажется, совершенно неадекватных зверьков. Настолько неадекватных, что эти гады слопали всех моих разведывательных стрекоз, а я так и не смог их разглядеть. Сначала прямо в экран моего видения, то есть, в лоб прилетел какой-то бордовый бутон, потом просто перед глазами захлопнулись две шторки. Можно было предположить, что сначала прилетел язык какого-то хамелеона, а потом чей-то клюв сцапал. А в третий раз связь просто оборвалась, оставив мне лишь приступ головной боли. На этом мои запасы «Бродяг» закончились, а новые вокруг уже не летали.

Мы уже второй час кружили по затуманенной бесплодной местности, которой больше всего подходило определение — засохшее болото. Дохлые, кривые и явно больные деревья, ржавая земля с серыми пятнами, припылённые кости среди низкого колючего кустарника — в общем, возможно, здесь ещё и пожары пронеслись, прежде чем всё в болото превратилось.

И вот сейчас, уже в глубине этого негостеприимного района, мы приблизились к цели. Нужная нам зона, которую местные именовали «Оврагом смерти». UNPA, кстати, тоже эти места не жаловали. На их картах всё было окрашено в красные цвета с рекомендацией искать обходы не менее чем за пятьдесят километров. Я бы тоже сюда не поехал, если бы не информация, что Драго здесь что-то искал.

Удивительное дело, но, кажется, охотиться за призраком Драго придётся дольше, чем за ним самим. И всё ради того, чтобы открыть секрет этой розовой пыльцы в небе. Её, кстати, как будто бы становилось больше. Частички были плотнее и насыщенней, но разглядеть её можно было, только резко повернув голову, чтобы глаза не успели всмотреться, а мозг — проанализировать увиденное. Потому что уже буквально через полсекундочки, всё будто растворялось в воздухе, а ещё через несколько секунд уже даже в небе размывались розовые оттенки.

— Отличная идея, босс, — осклабился Шустрый. — У меня нет этих ваших проглоченных радаров, но мне и без них здесь не нравится.

Багги притихла, и Шустрый забрался на крышу, чтобы осмотреться. Разглядел рощицу перекошенных деревьев, на которых листьев оставалось больше, чем какой-то смеси из паутины, плесени и пепла, и направил машину туда. Не самое лучшее место в мире, чтобы спрятать машину, но в радиусе пары километров точно лучшее. А метрах в пятидесяти из земли выступала каменная глыба, такая же перекошенная и пожёванная, как и деревья вокруг. Может, и не пожар здесь был, а какая-нибудь ядерно-метеоритная бомбёжка. Но опять же Шустрый сможет там засесть, пока будет меня ждать.

Надеюсь, даже соскучится не успеет. При всей природной заброшенности местности, следы присутствия людей нам попадались постоянно. И не только в виде черепов, притопленных жёстким протектором в остатки накатанной дороги. Сама дорога и редкий мусор на обочине говорили о том, что люди здесь бывали. А некоторые не так уж и давно.

Шустрый закатил багги в тень деревьев и, вооружившись мачете, выскочил, чтобы нарезать ещё. Я