в Зоне, — поправил он себя, — в старой Зоне канала, совсем скоро.

Это было очевидно уже по дорожным знакам. В этой стране их было не так много, но я заметил несколько старых военных указателей США, которые теперь висели на своих столбах, сообщая нам, что авиабаза США Албрук недалеко. Большой выцветший сине-белый металлический знак на главной магистрали указывал нам направление к Христианской ассоциации военнослужащих, и вскоре после этого мы выехали на качественную серую бетонную дорогу, которая огибала аэродром, полный лёгких самолётов и частных и коммерческих вертолётов. Мы ехали по периметральной дороге аэродрома, доки Бальбоа остались позади и слева.

— Это была авиабаза ВВС Албрук. Оттуда ФАРК украли те вертолёты, о которых я рассказывал.

Мы проехали мимо ряда заколоченных казарменных блоков, четырёхэтажных, с кондиционерами, торчащими почти из каждого окна. Их безупречно чистые кремовые стены и красные черепичные крыши делали их очень американскими, очень военными. Огромные пятидесятиметровые стальные флагштоки, на которых, несомненно, развевались огромные звёздно-полосатые флаги, теперь несли панамский флаг.

Аарон вздохнул.

— Знаете, что самое печальное?

Я смотрел на часть авиабазы, которая, казалось, стала автовокзалом. Большой знак с надписью «Авиабаза ВВС США Албрук» был наполовину заклеен информацией о маршрутах автобусов, а ряды автобусов чистили и мыли.

— Что?

— Из-за этой распродажи за девятьсот девяносто девять, ВВС так отчаянно нуждались в погрузчиках, что им пришлось арендовать некоторые из своих старых обратно, чтобы погрузить последнее оборудование для отправки в Штаты.

Как только мы миновали авиабазу, дорогу с обеих сторон снова окружила пампасная трава высотой не менее трёх метров. Мы подъехали к ещё одному ряду пунктов оплаты, заплатили несколько центов и проехали.

— Добро пожаловать в Зону. Эта дорога идёт параллельно каналу, который находится примерно в четверти мили вон там. — Он указал налево, и мне показалось, что мы только что въехали в жилой район Южной Флориды: американские бунгало и дома, ряды телефонных будок, светофоры и дорожные знаки на английском. Даже уличное освещение было другим. Поле для гольфа в конце дороги рекламировалось на английском и испанском. Аарон указал.

— Раньше здесь был офицерский клуб.

Заброшенная средняя школа справа выглядела как из американского телешоу. Рядом с ней стоял огромный белый купол для спорта в любую погоду.

Мы определённо были там, где живёт другая половина.

— Сколько ещё до дома?

Аарон смотрел по сторонам практически пустынной дороги, вглядываясь в детали закрывающейся Зоны.

— Может, ещё сорок, пятьдесят минут. В центре было многовато.

Пришло время поговорить о деле.

— Вы знаете, зачем я здесь, Аарон?

Надеюсь, что нет.

Он уклончиво пожал плечами и тихим голосом, который было трудно разобрать из-за ветра, ответил:

— Нам только вчера вечером сказали, что вы приедете. Мы должны помогать вам во всём и показать, где живёт Чарли.

— Чарли?

— Чарли Чан — ну, тот парень из старых чёрно-белых фильмов. Это не его настоящее имя, конечно, так его здесь называют. В лицо, упаси боже. Его настоящее имя Оскар Чой.

— Мне Чарли Чан нравится гораздо больше, — сказал я. — Ему подходит.

Аарон кивнул.

— Точно, он на Оскара совсем не похож.

— Что вы о нём знаете?

— Он здесь очень известен. Очень щедрый парень, играет роль хорошего гражданина — покровитель искусств, всё такое. На самом деле, он финансирует курс, который я веду.

Это не очень походило на подростка.

— Сколько ему лет?

— Может, немного младше меня. Скажем, чуть за пятьдесят.

Я начал немного беспокоиться.

— У него есть семья?

— О, да, он очень семейный человек. Четыре сына и дочь, кажется.

— Сколько детям лет?

— Я не знаю насчёт старших, но знаю, что младший сын только что поступил в университет. Выбрал хороший курс — экология сейчас в моде. Думаю, остальные работают на него в городе.

У меня сильно застучало в голове. Мне было трудно сосредоточиться. Я засунул пальцы под очки, пытаясь заставить глаза работать.

У Аарона, очевидно, было своё мнение о китайце.

— Странно, что такие люди, как он, всю жизнь вырубают, сжигают, грабят, чтобы получить желаемое. А затем, накопив всё своё богатство, они пытаются сохранить всё, что раньше пытались уничтожить, но внутри никогда не меняются. Очень по-викингски, тебе не кажется, Ник?

— Он что, политик?

— Нет, ему это не нужно, он владеет большинством из них. Его семья здесь с тех пор, как рабочие начали рыть канал в 1904 году, продавая опиум, чтобы содержать рабочих. У него есть пальцы в каждом пироге, в каждой провинции и во всём — от строительства до «импорта и экспорта». — Аарон изобразил кавычки указательным пальцем правой руки. — Знаешь, продолжает семейные традиции — кокаин, героин, даже поставляет оружие ФАРК или кому-нибудь ещё на юге, у кого есть деньги. Он один из немногих, кто рад уходу США. Сейчас дела вести гораздо легче, когда мы ушли.

Он оторвал левую руку от руля и потёр большой и указательный пальцы. — У него много друзей, и у него много этого.

Наркотики, оружие и легальный бизнес — всё логично, они обычно идут рука об руку.

— Он то, что моя мать назвала бы «злым сыном какого-то человека» — он умный, очень умный. Здесь хорошо известна история о том, как он распял шестнадцать человек в Колумбии. Это были представители местных властей, полицейские, такого рода люди, которые пытались выкинуть его из сделки, которую он с ними заключил на перемещение кокса. Он приказал прибить их на городской площади, чтобы все видели, и дал им умереть — точно злой сын какого-то человека.

Справа начала появляться цепная изгородь.

— Это, — снова поправил он себя, — была Форт-Клейтон.

Место было заброшено. За забором виднелись впечатляющие военные здания. Белые флагштоки были пусты, но по-прежнему стояли на страже перед ними идеальные ряды высоких стройных пальм, первые четыре фута или около того которых нуждались в ещё одном слое побелки.

Пока мы ехали дальше, я увидел те же жилые кварталы, что и в Албруке, все выстроенные в аккуратную линию с бетонными дорожками, пересекающими некошеную траву. Дорожные знаки всё ещё были видны, предупреждая солдат не пить за рулём и помнить, что они — послы своей страны.

Мы погрузились в молчание на несколько минут, осматривая пустоту.

— Ник, не против, если мы остановимся выпить колы? Мне что-то совсем жарко.

— Сколько времени это займёт? Как далеко до дома Чарли?

— Может, ещё шесть, семь миль после остановки. Это всего в нескольких минутах от маршрута.

Звучало неплохо: у меня впереди был долгий день.

Массивные латунные буквы, прикреплённые к стене у входа, теперь складывались просто в «Лейтон».

— Думаю, они собираются превратить его в технопарк, что-то в этом роде.

— А, понятно. — Кому