— Значит, наши манипуляции прошли успешно. Пациент скорее жив, чем опасен.

Я подошел к шкафу, достал оттуда свернутое термоодеяло и кинул ей.

— Прикройся. Нечего тут светить, Дрейк и так нервный.

Она поймала одеяло, неуклюже закуталась в него, превратившись в серебристый кокон.

— Ну давай, — я придвинул стул и сел напротив неё, глядя в глаза. — Рассказывай, кто ты и с чем тебя едят. И без этих пафосных «Я — Ключ». Кто ты на самом деле?

Элиса подтянула колени к груди.

— Меня зовут Элиса Вэнс. Я родилась в Секторе-4, под куполом «Возрождения». Я не знала родителей. Нас было двенадцать в группе «Омега». Экспериментальная серия.

— Двенадцать? — переспросил я. — Где остальные?

— Мертвы, — она сказала это равнодушно, как факт. — Их тела не выдержали интеграции. «Красный» код… он агрессивный. Он сжирал их. Они сходили с ума, мутировали в биомассу или просто умирали от отказа органов. Я единственная, кто выжил.

— Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами под одеялом. — Доктор Штраус говорил, что моя человеческая основа оказалась «аномально устойчивой». Я могла держать баланс. Могла служить мостом между технологиями Корабля и… тем, что они нашли в пустошах.

— Артефактом, — подсказал я.

— Да. Они называли его «Источник». Они хотели использовать меня, чтобы управлять им. Чтобы создать оружие, способное победить Эгрегор. Но чем больше во мне становилось «Красного», тем меньше оставалось меня. Я перестала быть Элисой. Я стала просто проводником ненависти.

Она посмотрела на свои руки.

— Вы вырезали это. Я чувствую. Там, внутри… пусто. Той части меня больше нет.

— Мы вырезали опухоль, — поправила Кира. — Ты всё еще ты. Просто без голоса в голове, который приказывал убивать.

— Спасибо, — прошептал она. И это прозвучало искренне.

— Не спеши с благодарностями, — я наклонился ближе. — Мы сделали это не из альтруизма. Мы сделали это, чтобы ты не взорвала этот бункер к чертям собачьим. И теперь у меня к тебе вопрос, Элиса. Ты говорила про «Жнеца». Про то, что «Возрождение» пришлет его за тобой. Это всё еще в силе?

Её лицо снова побледнело.

— Да. «Жнец» — это не просто киборг. Это охотник. Он настроен на мою сигнатуру. На смесь кодов. Даже если вы убрали «Красное»… он найдет меня по «Синему». По наследию Корабля.

«Макс», — вмешалась Зета. — «В этом есть логика. Если „Жнец“ действительно использует технологии Артефакта, он будет преследовать любую цель с активным кодом Корабля. Теперь, когда Элиса „очищена“, она для него такая же цель, как и мы. Может, даже приоритетнее, потому что он сочтет её предателем или сбоем».

— Отлично, — я откинулся на спинку стула. — Значит, у нас есть еще один монстр на хвосте. Как он выглядит? Как воюет?

— Я видела его только в стазисе, — Элиса поежилась. — Это… это кошмар из металла и плоти. Он быстрый. Он может резко ускоряться. Такое впечатление, что он питается энергией. Энергетическое оружие его только усилит.

— Резко ускоряться? — Дрейк скептически хмыкнул. — На сколько резко?

— Не знаю, но в такие моменты он становится смазанным, его движения удва уловимы взглядом. Как говорят — он может совершать такие рывки на десятки метров.

Я переглянулся с Кирой. Это могло быть серьезной проблемой. Если эта тварь придет сюда, наши турели могут оказаться бесполезными.

— Ладно, — я встал. — С «Жнецом» будем разбираться, когда он появится. А пока…

Я посмотрел на Элису. Она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок от голода.

— Дрейк, организуй даме поесть. Что-нибудь легкое, синтезатор настрой на диетический режим. А потом найди ей одежду. Старый комбез Киры должен подойти, если подвернуть рукава.

— Будет сделано, босс, — Дрейк ухмыльнулся, но уже без прежней настороженности. — Пойдем, «Ключ». Покажу тебе нашу кухню. Там, конечно, не ресторан «Метрополь», но и не тюремная баланда.

Элиса неуверенно встала, придерживая одеяло. Она сделала шаг, пошатнулась. Я подхватил её под локоть.

— Осторожно. Тело еще слабое.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Темные, глубокие глаза. В них больше не было бездны.

— Ты странный, Макс, — сказала она тихо. — У тебя внутри сидит машина, которая может уничтожить город, но ты кормишь меня кашей.

— Такой уж я человек, — усмехнулся я. — Люблю парадоксы. Иди ешь. Нам нужны силы. Никогда не знаешь когда они могут понадобиться.

Когда Дрейк увел её, я повернулся к Кире. Она сидела, опустив руки, и смотрела на пустую капсулу.

— Ты как? — спросил я.

— Устала, — честно призналась она. — Но довольна. Мы сделали невозможное, Макс. Мы переписали человека. Это… это божественный уровень вмешательства.

— Надеюсь, Бог на нас не в обиде за плагиат.

— Макс, — она стала серьезной. — Насчет «Жнеца». Если он питается энергией… «Аргус» будет бесполезен. Плазма тоже. Нам нужно что-то кинетическое. Старый добрый свинец. Или взрывчатка.

— У нас есть трофейный БТР с тяжелым пулеметом. И винтовка Гаусса. Разберемся.

«Макс», — голос Зеты был тревожным. — «Я фиксирую активность».

— Где? Опять дроны?

«Нет. Радиоэфир».

— Радиоэфир? — переспросил я, чувствуя, как внутри снова натягивается пружина, которая, казалось, только что расслабилась. — Кто вещает? «Возрождение»? Или опять наши старые друзья с беспилотниками?

«Нет», — голос Зеты в моей голове звучал странно. В нем не было привычной аналитической сухости. Скорее, легкое замешательство. — «Сигнал идет с юга. Узконаправленный луч, зашифрованный по старому военному протоколу „Гермес“. Это частота аварийного маяка. И он адресован не „всем“, а в пустоту. Но с очень конкретным позывным».

— Дай послушать.

Зета вывела звук на динамики медблока. Сквозь треск статики и белый шум прорвался женский голос. Усталый, жесткий, но с той особой ноткой отчаяния, которую человек пытается спрятать за стальной выдержкой.

«…повторяю. Это капитан Рэйв, Бункер-47. Сообщение для призрака. Макс, если ты меня слышишь… если ты действительно жив, а не просто галлюцинация моих бойцов… нам нужна твоя помощь. Я не знаю, кем ты стал и что у тебя за технологии. Мне плевать. Я принимаю твои правила. Я ничего не буду требовать, не буду расспрашивать и не стану докладывать Совету. Но прошу — помоги. У нас… у нас ситуация „Черный Ноль“. Конец связи».

Эфир снова заполнился шипением.

В медблоке повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Дрейк