— Там тихо, — отрезал я. — Слишком тихо.

Мы сделали круг над курганом, под которым скрывался Бункер-47. Ни дымка, ни воронки. Турели на внешнем периметре вращались в штатном режиме, сканируя пустоту.

— Садимся здесь, — я указал на точку в километре от основных ворот. — Там старый аварийный выход из технического сектора. Вентиляционная шахта номер четыре. Она заварена десяток лет назад, но интерфейсный узел там должен быть живым.

Флаер мягко опустился в ложбину между двумя скалами, скрываясь от прямых взглядов камер наблюдения бункера. Я заглушил двигатели, но оставил системы маскировки активными.

— Сидите здесь, — скомандовал я. — Я подключусь, узнаю, что происходит. Если будет жарко — взлетайте и бейте по моей метке.

Я вышел наружу. Ветер швырнул в лицо горсть радиоактивной пыли. Я подошел к ржавому люку, торчащему из земли, сбил грязь с панели доступа и приложил ладонь.

«Зета, работай. Мне нужен полный доступ к логам командования за последние сутки. Аудио, видео, приказы. Ищи причину тревоги».

«Подключаюсь… Шифрование стандартное. Взлом… готово. Я внутри системы».

Я замер, прислушиваясь к потоку данных, который Зета транслировала прямо в мой мозг. Это было похоже на то, как если бы я стоял в центре переполненной комнаты, где все говорят одновременно. Но Зета быстро отфильтровала шум.

Прошло пять минут. Пять долгих минут, пока я стоял на ветру, чувствуя, как холодеет спина.

— Ну? — голос Дрейка по внутренней сети звучал нетерпеливо. — Кто там? Чужие? Зомби? Налоговая инспекция?

Я медленно отнял руку от панели и пошел обратно к флаеру.

— Хуже, Дрейк. Политика.

Я поднялся на борт, задраил люк. Все трое смотрели на меня с ожиданием. Даже Элиса перестала разглядывать обшивку салона.

— Там нет нападения, — сказал я, падая в кресло. — Никто не штурмует ворота. Угроза не снаружи, она пришла по каналам связи.

— Объясни, — потребовала Кира.

— Совет, — выплюнул я это слово, как гнилой кусок мяса. — Коалиция южных бункеров. Те самые ребята, которые сидят на остатках правительственных складов и считают себя новой властью.

Зета вывела на общий экран проекцию документа, который она выудила из личной почты Рэйв.

— Сегодня утром Рэйв получила ультиматум. Совет требует полной передачи управления Бункером-47 под их юрисдикцию. Они хотят аннулировать нашу автономию. Сменить командование, ввести свой гарнизон.

— Зачем им это? — нахмурился Дрейк. — Мы же на отшибе. Ресурсов кот наплакал, реактор дышит на ладан… ну, дышал, пока ты его не починил.

— Именно, — кивнул я. — Они не знают, что мы его починили. Для них мы — умирающий актив. Но у нас есть люди. Пятьдесят тысяч рабочих рук. И у нас есть стратегическое расположение. Они хотят превратить Бункер-47 в добывающую колонию. «Ресурсный придаток», как сказано в документе. Рэйв должна сдать полномочия в течение 24 часов.

— А если нет? — тихо спросила Элиса.

— А если нет — полная изоляция, — ответил я. — Они перекроют торговые маршруты. Отключат нас от общей сети метеонаблюдения. Перестанут поставлять фильтры и медикаменты, которые мы вымениваем. Для бункера это смертный приговор. Медленный, но верный.

— Поэтому она объявила «Черный Ноль», — прошептала Кира, побледнев. — Это не военная угроза. Это угроза существованию. Она понимает, что без внешних поставок мы протянем полгода. Потом начнется голод, эпидемии, бунты. Она выбирает между рабством и вымиранием.

— И она послала сигнал мне, — я усмехнулся, но веселья в этом не было. — Потому что я — единственный джокер в колоде, которого Совет не учел. Она надеется, что у меня есть что-то, что может изменить расклад.

— И что мы будем делать? — Дрейк откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Вломимся на заседание Совета и перестреляем их?

— Нет, — я покачал головой. — Это не решит проблему. На их место придут другие.

— Нам нужно поговорить с Рэйв, — твердо сказала Кира. — Узнать её позицию. Насколько далеко она готова зайти. Если она готова лечь под Совет ради спасения людей — мы ничего не сможем сделать. Мы не можем спасти тех, кто хочет быть рабом.

— Она не хочет, — возразил я. — Я знаю Рэйв. Она скорее взорвет бункер, чем отдаст своих людей в ошейники. Но её прижали к стене. Ей нужен выход.

— А что ты можешь ей предложить, Макс? — спросил Дрейк, глядя мне прямо в глаза. — Ну, серьезно. У нас есть крутой корабль, база в горах и куча пушек. Но мы не можем кормить пятьдесят тысяч ртов. Мы не можем производить фильтры в промышленных масштабах. Мы — спецназ, а не государство.

Я посмотрел на него, потом на Киру. И вдруг понял, что он ошибается.

— Ты мыслишь категориями вчерашнего дня, брат, — медленно произнес я. — Ты забываешь, кто мы теперь.

Я кивнул на Зету (вернее, на консоль, где пульсировал её аватар).

— У нас есть технологии, которые опережают этот мир на столетия. У нас есть энергостержни, способные питать бункер годами. У нас есть база данных по ремонту любой довоенной рухляди. У нас есть «Гамма-7» с её производственными линиями, которые мы можем запустить.

Я встал и прошелся по тесному салону.

— Изоляция? Да плевать на их изоляцию. С нашими возможностями мы можем предложить Рэйв не просто выживание. Мы можем предложить ей абсолютное доминирование. Мы можем сделать так, что это Совет будет просить у нас фильтры.

В глазах Киры загорелся огонек понимания.

— Ты хочешь сделать Бункер-47 независимым государством? Под нашим протекторатом?

— Я хочу, чтобы мой бывший дом перестал зависеть от кучки жирных боровов, сидящих на юге, — жестко сказал я. — Но для этого мне нужно, чтобы Рэйв доверилась мне. Полностью. Без оглядки.

— Она считает тебя мертвым, — напомнила Элиса. — Она напугана.

— Вот поэтому мы не будем посылать ей электронные письма, — решил я. — Я пойду туда лично.

— В бункер? — Дрейк присвистнул. — Там сейчас военное положение. Охрана на каждом углу. Тебя пристрелят раньше, чем ты скажешь «Привет».

— Не пристрелят. Я знаю этот муравейник лучше, чем свои пять пальцев. А с Зетой я стану для их камер невидимкой.

— Один? — спросила Кира с тревогой.

— Один. Это должен быть личный разговор. Глаза в глаза. Если