отказаться. Если ночью исчезнет сосед по комнате... Лучше не задавай вопросов. И не пытайся искать его. Иначе очень скоро искать перестанут уже тебя. И всё же это место продолжало притягивать тысячи честолюбцев. Потому что за каждым жертвенником, за каждым кровавым ритуалом и за каждым смертельно опасным испытанием скрывалась возможность обрести силу, недоступную в других мирах. Здесь не обещали справедливости, не говорили о добродетели и не учили состраданию. Здесь учили только одному… Выжить любой ценой… Подчинить тьму раньше, чем она подчинит тебя… И стать настолько опасным, чтобы даже собственные наставники дважды подумали, прежде чем сделать тебя следующей жертвой… Именно поэтому выпускники этой Академии считались одними из самых грозных противников на грядущем турнире миров — ведь они с детства жили так, словно каждый новый день уже был смертельным испытанием.

…………

По широким каменным лестницам Академии медленно поднимались ученики. Одни только что возвращались с тренировочных площадок. Другие несли тяжёлые футляры с оружием. Третьи спешили в алхимические павильоны, прижимая к груди нефритовые шкатулки с редкими ингредиентами. Всё выглядело привычно. Настолько привычно, насколько вообще могла выглядеть жизнь в месте, где любой день мог оказаться последним. По многочисленным тренировочным дворам разносились удары оружия. Из кузниц поднимались языки чёрного пламени. Вдалеке кто-то испытывал новую технику, и небо на мгновение прорезали кровавые вспышки духовной энергии.

Казалось, Академия живёт своей обычной жизнью. До тех пор... Пока не наступила тишина. Она не появилась мгновенно. Сначала разговоры стали чуть тише. Потом перестал звучать смех нескольких молодых учеников. После этого один за другим начали замолкать наставники. Словно сама Академия сделала глубокий вдох. И перестала дышать. И всё только по той причине, что по главной аллее медленно шла девушка. Невысокая. Стройная. Даже хрупкая. На первый взгляд. Настолько изящная, что трудно было представить её среди бесчисленных жестоких культиваторов этого места. Со стороны даже могло показаться, будто перед окружающими появилась дочь какого-нибудь древнего аристократического рода, случайно заблудившаяся среди мрачных крепостей. Однако стоило взглянуть на неё более внимательно... И первое впечатление исчезало. Она была прекрасна. Не той яркой красотой, которая сразу бросается в глаза. Нет. Её красота была спокойной. Холодной. Почти недосягаемой. Словно лунный свет среди бесконечной ночи. Её лицо отличалось удивительно правильными чертами. Тонкий нос. Мягкий изгиб губ. Высокие скулы. Безупречная кожа. Настолько светлая, что казалась почти фарфоровой. Нет... Даже бледнее. Будто в её жилах вместо обычной крови текла сама зимняя ночь. Большие глаза выглядели удивительно спокойными. И почти невинными. Но стоило встретиться с ними взглядом... Как сердце невольно сжималось. Их разрез действительно напоминал одновременно кошачий и лисий. Уголки глаз были чуть вытянуты. Из-за этого даже спокойный взгляд приобретал ощущение скрытой загадки. Казалось, она смотрит вовсе не на человека. А куда-то гораздо глубже. Именно туда, куда никто не способен заглянуть самостоятельно. Её длинные ресницы едва заметно дрогнули. И этого оказалось достаточно, чтобы стоявший неподалёку старший ученик мгновенно побледнел. Не произнеся ни слова, он сделал несколько шагов назад. Виновато опустил голову. И больше не осмелился поднять взгляд. Следом отступили ещё двое. Потом ещё несколько. Никто не отдавал приказов. Каждый понимал всё без слов. Этой девушке лучше было бы уступить дорогу заранее. Лёгкий ветер шевельнул её волосы. Они были удивительно длинными. Практически до самых колен. Иссиня-чёрными. Настолько гладкими, что казались жидким шёлком. Каждая прядь отражала редкие багровые отблески неба. Сложнейшая причёска удерживалась десятками изящных шпилек. Одни были изготовлены из чёрного нефрита. Другие — из неизвестного серебристого металла. Некоторые украшали небольшие кроваво-красные кристаллы, внутри которых словно медленно переливался алый свет. При каждом её шаге эти украшения едва слышно звенели. Очень тихо. Но почему-то этот звук заставлял многих нервно вздрагивать.

Одежда тоже говорила сама за себя. Многослойное длинное платье было соткано из невероятно дорогой ткани. Чёрный шёлк плавно переходил в тёмно-бордовые оттенки. Вышитые серебряной нитью древние узоры походили на переплетение цветов, лоз и сложных печатей. Расшитые красивыми узорами рукава свободно ниспадали почти до земли. Широкий пояс украшал искусно обработанный красный нефрит. На тонких пальцах поблёскивали старинные кольца. Каждое из них являлось не просто украшением, а древним духовным артефактом. Даже опытные мастера не смогли бы сразу определить их назначение. Но вовсе не её внешность заставляла людей расступаться. И даже не происхождение. Самым страшным была аура. Она не давила. Не вспыхивала ослепительным светом. Не обрушивалась подобно буре. Наоборот. Она распространялась необычайно тихо. Настолько тихо, что человек замечал её лишь тогда, когда уже оказывался внутри этого невидимого пространства. И тогда появлялось странное ощущение. Будто собственная кровь начинает течь чуть медленнее. Будто сердце делает удар... И на мгновение забывает сделать следующий. Даже духовная энергия внутри тела становилась непривычно тяжёлой. Неуправляемой. Некоторые мастера невольно задерживали дыхание. Другие ощущали, как по позвоночнику проходит ледяная дрожь. Несколько наставников, разговаривавших неподалёку, одновременно замолчали. Увидев девушку, они синхронно сложили ладони перед грудью. И слегка склонили головы. Не из вежливости. Не из уважения к её возрасту. А потому, что их инстинкты требовали именно этого. Словно перед ними проходил кто-то, чьё положение находилось неизмеримо выше. Сама же девушка выглядела печальной. Не показательно. Не театрально. А так, словно эта тихая грусть сопровождала её уже очень давно. Её взгляд был устремлён вперёд. Она почти никого не замечала. Или... Не считала нужным замечать. Лишь изредка среди расступившейся толпы слышался едва различимый шёпот.

— Она...

— Не смотри...

— Опусти глаза...

Кто-то почти беззвучно произнёс её имя. Настолько тихо, словно боялся, что она услышит.

— Юэ Жуянь...

Другой ученик торопливо оборвал его, испуганно оглянувшись.

— Молчи... Лучше не произноси...

После короткой паузы другой голос, наполненный одновременно страхом и благоговением, едва слышно прошептал:

— Королева Крови...

Этого было достаточно. Никто больше не добавил ни слова. Такой титул, сам по себе, говорил больше любых объяснений. Она продолжала идти вперёд лёгкими, почти бесшумными шагами, а за её спиной снова постепенно оживала Академия. Однако ещё долго ученики переговаривались вполголоса, словно опасаясь потревожить невидимую тень, оставшуюся после её появления. В этом месте, где силу уважали превыше всего, страх редко возникал без причины. И потому одно лишь её присутствие служило молчаливым напоминанием: среди воспитанников Академии есть те, чья репутация настолько велика, что даже самые честолюбивые предпочитают уступить дорогу, не проверяя на себе, заслужены ли подобные легенды.

Каменные дорожки Академии расходились между тренировочными дворами, павильонами наставников и высокими башнями, где изучались древние демонические искусства. В одном из центральных дворов сегодня собралась