— Зачем? На тура пойдём, как я и обещал. Надо только повыше подняться. А если не повезёт, то там переночуем и завтра продолжим. Авось на самку с щенками наткнёмся...

—...если на неё не наткнулись раньше, — продолжил за друга гость. — В кого-то же они стреляли.

— Знаешь. Мне показалось, что это был предупреждающий выстрел в воздух. Отпугивающий. И это к лучшему. Значит, далеко волк не ушёл. И если ночью мы не услышим характерного воя щенят, способного указать нам на их логово, вернёмся и загоним самца.

— И почему же тогда я не слышу в твоём голосе радости? Насколько же всё плохо, если отсрочка даже на один день так сильно тебя расстраивает?

— Да не в этом дело. Я понять не могу, кому понадобилось стрелять просто так. Пастухам — чтобы кабанов отпугнуть? Собаки бы залаяли. Конечно, они могут выслеживать зверя, но охотник, хоть профессионал, хоть любитель, себе день портить не захочет. И стрелять зазря не станет. Остаётся единственный вывод...

— Кто-то хочет сорвать нам охоту? — догадался гость.

— Да, — мрачно кивнул горец. — Но мы ему не позволим. Пошли!

Однако осуществить свои планы им было не суждено.

Не успели они подняться на перевал по старой пастушьей тропе, как горец замер и резко вскинул руку, призывая друга к тишине.

— Слышишь?

Гость нахмурился, но его уши уловили лишь далёкий отголосок упавших камней.

— Обвал. Обычное дело в горах, тебе ли не знать.

— Нет. Там кто-то кричал.

— Человек? — тотчас напрягся гость.

Горец медленно покачал головой:

— Не факт. Но проверить лишним не будет. Идём.

— А ты по-прежнему чрезмерно благороден, — улыбнулся гость, спускаясь за товарищем в соседнюю долину. — Тебя гнобят, ненавидят — а ты всё равно спешишь на помощь.

— Взаимовыручка — основа выживания в лесу, — назидательно парировал горец, безуспешно пряча смущение за умными фразами. — К тому же там может оказаться и зверь с серьёзной травмой. Волк или, например, кабан. А животные чуют кровь издалёка. И непременно придут урвать от него кусочек. Им любая добыча хороша. И если нам удастся засесть неподалёку, сможем получить желаемый трофей без особых затрат. А то и несколько.

Но в каменную ловушку попал не зверь, что стало ясно, едва они приблизились к месту трагедии.

— Это ребёнок! — воскликнул гость.

И бросился на плач, спутать который со скулежом раненого животного теперь, с такого расстояния, было практически невозможно. Горец кинулся за ним, но не успел пробежать и нескольких метров, как остановился, будто налетев на стену. Потому что наконец-то разглядел человека: молоденькую девушку, на вид ещё подростка, провалившуюся в расщелину почти по шею и застрявшую там. Поднять руки над поверхностью у неё ещё получалось, а сил и ловкости выбраться самостоятельно не хватало. Хотя зацепиться поблизости было за что.

— Живая? — спросил подскочивший к ней гость. — Болит где-нибудь?

Девушка промолчала, большими круглыми глазами уставившись на незнакомца. И горец взял в руки ружьё, принявшись активно вертеть головой.

— Эй, — гость пощёлкал перед лицом девушки пальцами, безуспешно пытаясь привлечь её внимание. — Ты как?

— Она тебе не ответит, — соизволил вмешаться горец.

— Почему?

— Она тебя не понимает. Языковой барьер. И боится.

— Так скажи ей, что я не причиню ей зла! И иди уже сюда, её надо вытащить.

— Не надо её трогать.

— Смеёшься? Предлагаешь бросить её тут одну?

— Она не одна.

— Серьёзно? Ты видишь здесь кого-то ещё, кроме нас?

— Нет. И не хочу, чтобы они увидели нас. Поэтому чем раньше мы уйдём, тем лучше.

— Я её не оставлю.

— Да пойми же ты, она не могла очутиться здесь одна! И ей обязательно помогут. Но не мы.

Проигнорировав все аргументы друга, гость упрямо подхватил девушку за подмышки, чтобы выдернуть на свободу, однако несчастная завизжала, словно её режут, забрыкалась — и мужчина был вынужден её отпустить, опасаясь навредить ещё больше.

— Спроси у неё, в чём дело, — обратился к другу.

— Нет.

— Спроси! — упрямо настаивал гость. — Без тебя я не справлюсь.

Гневно выдохнув, горец уступил — однако спросил совершенно иное:

«Где твои братья?»

«Не знаю, — по-детски звонким голосом откликнулась девушка. — Я сбежала».

— Ясно, — уже по-русски кивнул горец — и повернулся к другу: — Она сама виновата. Пошли. Мы здесь бессильны.

— Что с ней? — по-настоящему заволновался гость.

— Ничего серьёзного. Обычная дурость. Зато теперь я догадываюсь, что это был за выстрел. Её ищут.

— Тогда скажи ей, чтобы она не сопротивлялась. Я её вытащу.

— Пустая трата времени. Она не дастся. Ни тебе, ни мне.

— Почему?

— Потому что иначе её убьют. За то, что позволила к себе прикоснуться. Я же говорил.

— И что же нам делать?

— Ни-че-го. Мы не можем ничего сделать. По-хорошему, она вообще не должна была выходить из дома одна. И она это знает. Потому и ведёт себя соответственно.

Гость заколебался.

— Пойдём, пока нас рядом с ней не застали, — продолжал уговаривать горец. — А то ещё обвинят, что это она из-за нас под землю провалилась.

Последний раз посмотрев на притихшую девушку, гость неохотно выпрямился, шагнул прочь — и тут девушка снова заговорила:

«Не уходите!» — прошептала на родном языке, на мгновение протянув руки к гостю.

Однако тут же спрятала их обратно и потупилась.

— Что она говорит? — остановился гость.

— Просит задержаться.

Гость медленно обернулся, вернулся и присел перед девушкой на корточки.

— Ты позволишь мне тебя вытащить? — очень осторожно, будто разговаривая с ребёнком, спросил он.

Для лучшего взаимопонимания свои слова он проиллюстрировал жестами — и девушка робко кивнула, по-прежнему стесняясь смотреть в глаза чужаку.

Горец негромко выругался, однако друга не бросил, продолжая контролировать окрестности. А гость между тем очень медленно наклонился, робко коснулся тела девушки, а затем, убедившись, что биться в истерике она действительно не собирается, рывком поднял её в воздух, чтобы через мгновение плавно опустить на землю. Девушка пошатнулась — по тонким, как у газели, исцарапанным ногам заструилась кровь, и гость, не выдержав подобного зрелища, без лишних слов подхватил свою добычу на руки — легко, словно она ничего не весила.

Смирившись со своей печальной участью, девушка покорно обняла мужчину за шею, обречённо спрятав лицо у него на груди. Естественно, такое самоуправство не пришлось горцу по вкусу, он скривился, однако возразить не успел.

Раздался выстрел, мягкий удар, гость коротко вскрикнул, разжал руки — и завалился набок. Девушка чудом успела спрыгнуть, ловко развернувшись в воздухе лицом к нападавшим, и, заслонив упавшего, встала между ним и братьями. Горец, в первый момент прицелившись в ответ, с досадой опустил ружьё — девушка перекрыла ему