меня, если я ошибаюсь, но это та штука, когда нужно прижимать к себе экзальтированную пьяную дамочку раза в два старше меня? Или полагается сразу переходить к главному?

Во время учёбы мы, конечно же, ходили на стриптиз. Пару раз. Заведения были попроще, но и мы были моложе. Влюблённый в Трэйси Нэйтон вёл себя как пай-мальчик, а вот я отрывался по полной. И точно знал, что приват значит секс. Быстрый, грязный, без включения мыслительного процесса.

— Нет, — Нэйт снова скосил взгляд и стиснул челюсть.

Ему было неловко. Плохо. Страшно обидеть.

Ровно так, чтобы захотелось помучить его от души:

— Ты ведь в курсе, что я шёл танцевать, а не подрабатывать проституткой?

— Любой другой клиентке я бы так и сказал, — он почти оборвал, прекрасно понимая, что это шутка, не позволил мне закончить. — Но Лора — дочь мистера Хаммера, Гор. По слухам, его наследница.

Я дал себе почти минуту на осмысление, а потом сделал шаг назад.

— И такая женщина снимает стриптизёров на раз?

— Она не снимает стриптизёров, — Нэйтон поморщился в очередной раз, с видимой досадой потёр переносицу. — Она вообще никогда не заказывала приваты. Раньше.

Вот и думай, Гордон. Сам делай выводы.

Будучи лишь управляющим баром, Нэйтон не мог отказать дочери хозяина, если той взбрело в голову заказать к ужину мужчину в плавках.

Отправить его разбираться с этим как сумеет…

Можно было бы. Но вышло бы погано.

— Ну хорошо. Где тут танцуют ваш приват?

Глава 5

Кабинет для VIP-гостей оказался под стать всему «Пороку» — просторный, стильный, оформленный в тёмных тонах, с мягким освещением.

На стоящем перед широким кожаным диваном столе действительно был накрыт ужин. На двоих.

И, разумеется, за столом сидела она.

Молодая женщина за лучшим столиком. Светлые, почти платиновые длинные волосы, алое платье на бретелях. Жаркий образ из спальни, одна на миллион…

С платьем и причёской контрастировала татуировка на ключице, вензель, сползающий на плечо, но она её не портила. Скорее, прямо наоборот, добавляла перца.

— Вы хотели меня видеть?

Стриптизёру, вероятно, полагалось здороваться не так.

Наверное, нужно было бросить томным голосом что-то в духе «привет, крошка».

Однако я готов был дать на отсечение свой скальпель, она знала, кто я такой.

Мисс Хаммер тихо хмыкнула и откинулась на спинку дивана, положила ногу на ногу.

Чертовски красивую ногу, стоило отметить.

— Ты отлично танцуешь.

— Наверное, талант, — я пожал плечами и остался просто стоять перед ней, думая о том, что оказываюсь в подобном положении перед сильными этого города подозрительно часто.

— Скорее всего, — она скользнула по мне откровенно оценивающим взглядом.

Косметики на её лице почти не было. Чуть подведённые ресницы. Никакой помады.

Красивая форма губ. Изящная шея. Небольшая аккуратная грудь, позволяющая носить настолько эффектные платья.

Разглядывая всё это, я почти задумался о том, насколько уроню себя, если всё-таки побуду разок проституткой.

Отправляясь к ней, я не потрудился влезть обратно в костюм Горячего Санты, это оказалось просто выше моих сил. Предложенные не в меру взвинченным Нэйтоном кожаные шорты отверг, даже не примерив.

Брюки и рубашка, в которых пришёл, показались мне оптимальным вариантом, чтобы разрушить тот эффект, что создал танец, но, судя по взгляду, которым меня изучали, это работало слабо.

— Хотите, чтобы я танцевал подо что-то конкретное?

Держать деловой тон. Не больше. Не меньше.

Просто работа.

Она качнула головой, позволяя волосам красиво упасть на плечи.

— Я хочу, чтобы ты разделся.

— Именно этим я и собирался заняться, — смешок вышел вполне настоящим. — Но мне нужно знать, под какую музыку это делать.

Лора Хаммер хмыкнула. Встала. И медленно подошла ко мне.

Так близко, что я уловил аромат горьковатых духов.

— Ты не понял, Санта. У меня был очень плохой день. Чертовски плохой. Поэтому сегодня я сделаю исключение, и ты его исправишь. Быстро, без разговоров и так, чтобы мне понравилось. Если всё понял, раздевайся.

Короткий повелительный кивок. Уверенный взгляд.

Она не стеснялась того, что делала. Была немного раздражена самим фактом того, что до этого дошло, но не более.

Уверенность, сила, власть. Всё, к чему привыкла любимая дочь — и, возможно, наследница — всемогущего мистера Хаммера.

— Боюсь, мисс, мы друг друга не поняли. Я танцую, а не занимаюсь… телесной терапией.

Её губы дрогнули снова, значит, формулировку оценила.

— Если ты терапевтируешь так же хорошо, как танцуешь…

— А что, если нет?

Разговор шёл не туда. Вечер шёл не туда. Вся моя чёртова жизнь прямо сейчас уже даже не шла, а летела под откос.

— Ни за что в это не поверю, — она подняла руку и коснулась моих волос, провела кончиками пальцев по щетине.

Я перехватил эту руку, стиснул, вероятно, даже слишком крепко, потому что в глазах мисс Хаммер вспыхнул опасный огонёк.

— Я сказал: нет. Если вам нужно сбросить напряжение, мы можем танцевать вдвоём.

Она вскинула бровь, ожидая продолжения, которое я не планировал.

Ей не нужен был танец. Что бы там у неё ни случилось сегодня, ей нужно было расслабиться. Чтобы её не любили, не старались угодить, а просто трахнули — безыскусно, ярко. Грубо, быть может. Так, чтобы все мысли вылетели из головы.

Нехитрый рецепт решения любой проблемы, от которого я бы и сам отказался.

Но не сейчас и не здесь. И точно не с этой женщиной.

— Я заплачу.

Спокойное, сделанное лишь с лёгким оттенком пренебрежения предложение.

Я засмеялся, почти отбрасывая от себя её руку:

— Нет.

Она опешила. Всего на мгновение, но горящие уверенностью и намерением не дать себя в обиду глаза вспыхнули растерянностью.

— Пять тысяч. За один вечер. Ты решишь все свои проблемы.

Знала, конечно же. Спросила Нэйта, кто я такой, а тот не мог соврать.

Стало одновременно смешно, дико и паршиво.

— Нет, — пожав плечами, я развернулся и направился к выходу.

Разговор не получился, приват не состоялся.

Нэйт получил законный повод дать мне в челюсть.

— Считай, что больше здесь не работаешь! — донеслось мне вслед.

— Да пошла ты, — я не выкрикнул это, но отозвался достаточно громко, чтобы она услышала перед тем, как за мной захлопнется дверь.

Глава 6

Снега на улице было по щиколотку. Сейчас он уже не шёл, но искрился, ловя отражения разноцветных огней вывесок и праздничных витрин.

Два дня до Рождества.

Самое время понадеяться на чудо, не правда ли?

Особенно, когда тебе тридцать два года, нет ни работы, ни репутации, ни, судя по всему, друга.

В том, что Нэйтон