сидеть тут безвылазно, я предпочёл бы видеть её почаще.

Прямо сообщить мисс Хаммер о том, что одним разом она, единожды напросившись, не отделается, было бы грубо.

Так, на мой взгляд, получилось в самый раз.

Хмыкнув, Лора отложила вилку и тоже потянулась к кофе:

— Ты уверен, что мне настолько понравилось?

— Тебе понравилось, — я улыбнулся ей так же, как улыбался публике со сцены «Порока». — И я знаю, что понравится тебе ещё больше.

— Грязные врачебные фантазии?

— Лучше, — доев так быстро, будто делал это на скорость, я поднялся, бросил тарелку в раковину. — Я в душ. Потом придумаем, как тебя развлекать.

Выходя из кухни, я не стал оборачиваться, услышав её неопределённый смешок, а в ванной выкрутил кран с холодной водой сильнее, чем делал это обычно, но ни то, ни другое не помогло.

Начавшееся накануне сумасшествие продолжало набирать обороты, и, взбивая на волосах шампунь, я так и эдак крутил мысль о том, что неплохо бы в следующий раз сходить в душ вместе. Так сказать, вернуть любезность с влажной кожей под рубашкой — гладить её раскрытыми, скользящими по ней ладонями. Вынудить смотреть в зеркало на то, как я ласкаю её соски.

Ловя себя на отдельном локальном помешательстве на этой теме, я позволил себе улыбнуться почти мечтательно, вспоминая.

И правда же, красиво. Идеально удобно держать в ладони, сжимая то крепче, то совсем слегка. Ослепительно приятно смотреть.

Лора оставалась в моей рубашке и только, поэтому вернуться к ней я решил в футболке и джинсах.

Утрированная сексуализация, бесцеремонное навязывание собственных правил и всё прочее дерьмо о равноправии…

Я её хотел.

Она хотела меня.

И видеть её полуголой и готовой к продолжению было здорово.

Посуду за время моего отсутствия она, как ни странно, вымыла, и теперь снова стояла перед шкафом в гостиной, разглядывая ряд из давно ненужных компакт-дисков, которые я хранил как память.

— Значит, ты и правда танцор. Тут много музыки.

— Занимался когда-то. В юности. Даже участвовал в конкурсе однажды, — отвечая, я провёл ладонью по её бедру, скользнул под рубашку.

Белья на Лоре не было. Сразу не стала надевать или сняла?

Решив оставить за кадром, я легко погладил её пальцами, вырывая судорожный, неожиданный для неё самой вздох.

— Это бывает даже весело. Временами. Опять же, полезный навык, позволяющий заработать денег в критический момент.

Она осталась всё такой же горячей. Умопомрачительно влажной.

От мысли о том, что всё это — ради меня и для меня, голову повело так пьяняще сладко.

Она попыталась развернуться — должно быть, только для того, чтобы я не командовал, — и я поймал это движение, обнял её, прижав к себе так тесно, как если бы она и правда была моей подружкой.

Лора подняла лицо, в меру заинтересованное, в меру довольное.

— Ну и что мы будем делать теперь?

Вероятнее всего, она ждала от меня ответа действием, и именно поэтому я сделал шаг назад:

— Развлекаться.

Глава 16

Диски хранили много приятных воспоминаний, но в настоящем гораздо удобнее был телефон.

Включив песню, вертевшуюся в уме со вчерашнего дня, я обнял наблюдавшую за мной с известной долей скепсиса Лору за талию, снова привлекая к себе.

— Ты серьёзно?

— Гордон. Меня зовут так.

— Без разницы. Что ты делаешь?

— Помогаю тебе снять стресс. Танцы отлично снимают стресс. А вчера ты хотела танцевать.

Последнюю фразу я выдохнул ей на ухо, и мисс Хаммер вздрогнула.

Одной этой секундной слабости было достаточно, чтобы я нажил себе врага, но она не оттолкнула. Только положила руку мне на плечо, заставляя притормозить:

— Я не танцую.

— А я не переодеваюсь в Горячего Санту. И не трахаюсь с незнакомыми женщинами без резинок. Врачебное занудство, знаешь ли, пунктик на безопасности. Но всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Я и правда не вспомнил ни о презервативах, чёрт бы их побрал, ни о здоровой осторожности. Вообще ни о чём не вспомнил с того момента, как её ступня вклинилась между моих ступней.

'Ты обещала указать мне дорогу,

Но сбила с пути.

Каким же дураком я был,

Веря каждому твоему слову',— выводил Клаус Майне из динамика с тщательно выверенным романтическим трагизмом*.

Можно было просто оставить всё так. Просто потоптаться на месте, позволяя её рукам расслабленно лежать на моих плечах и оставив собственные на её талии.

Это было бы чертовски пресно.

Сделав осторожный шаг к ней, я вынудил Лору отступить назад.

Поймал почти беспомощный от непонимания, чего от неё хотят, взгляд, положил руку на бедро, под подол рубашки, и заставил её развернуться, ловя ритм.

— Не думай. Просто танцуй.

Мне всегда помогало. Должно было помочь и ей.

Поначалу — отчаянно неловко. С ощущением собственной беспросветной глупости, комичности каждого жеста.

И всё же она не испугалась. Прикусила губу на мгновение, решая, стоит ли всё же меня оттолкнуть, а потом неожиданно включилась.

Не побоялась выглядеть смешной или уронить своё королевское достоинство.

Короткая песня, маленькая гостиная, в которой особенно не развернёшься, но я вёл её так, как не вёл ни одну партнёршу прежде. Включая тех, с которыми спал.

Лора оказалась похожей на ртуть — неумелая, но гибкая, податливая, отзывчивая на каждый импульс. Не зная, как, она просто доверилась интуиции, собственному телу и моим рукам, и постепенно синий взгляд начал заволакивать туманом.

Поняла. Прочувствовала.

Я не узнал, что там заиграло следом, потому что это было уже не важно. Мы остановились всего на мгновение, мои руки остались лежать у неё на талии под рубашкой, а потом она подпрыгнула, цепляясь за мои бёдра ногами.

Держать её на весу оказалось умопомрачительно.

Миниатюрной и невесомой она не была, но и тяжести я не чувствовал. Распахнутый ворот оказался прямо перед глазами, и я сунулся за него носом, проводя кончиком по коже. По тёмному изгибу татуировки.

Два осторожных шага назад, чтобы не упасть.

Диван.

И снова Лора Хаммер на моих коленях — чертово дежавю.

На этот раз она сама сняла рубашку — потому что за завтраком я попросил. Мучительно медленно, не отводя взгляда, расстегнула каждую пуговицу, бросила, как тряпку, на пол.

Никогда в жизни я не разбрасывал вещи так, как в последние сутки.

Лора Хаммер вносила в мою жизнь хаос, но чёрт бы побрал меня самого, если бы я не был этому рад. Если не было так хорошо повторить вытатуированный на ней узор кончиком языка, опуститься ниже.

Расплата за самонадеянность меня всё-таки настигла, когда оказалось невозможно