Старушка кивнула, словно именно этого ответа и ждала.

— Ну, так научим, — просто сказала она. — Вставай-ка, дочка.

И протянула Галлии маленькую сухую ладонь. Галлия взялась за неё и поднялась.

Глава 2

Лавка оказалась совсем рядом с дубом на той же окраине города.

— Я всегда говорила: хорошее дерево половина успеха, — щебетала старушка, шустро семеня по тропинке. — Дуб силу даёт, мудрость копит. Под ним и травы лучше растут, и зелья быстрее настаиваются. Ты как, милая, идти-то можешь? Может, привал сделать?

— Могу, — хрипло ответила Галлия.

Босые ноги уже не чувствовали ничего. Синяки на теле ныли ровной тупой болью.

В голове мысли в кашу, Галина старалась не думать о тех ненормальных бывших родственниках. Она думала о том, как ей теперь жить в этом мире. Побои пройдут. Жизнь продолжается. Вырвалась из такой семейки и даже лучше!

А теперь она идёт за странной старушкой в лавку с зельями. У неё есть книга, есть руки, и у неё есть мозги, которые тридцать семь лет раскладывали дебет с кредитом так, что ни одна копейка не терялась.

— Ты не молчи, — сказала старушка, не оборачиваясь. — Молчание для мёртвых. А ты живая, как я вижу.

— Я… — Галлия запнулась. — Я не знаю, что говорить. Спасибо. Спасибо вам большое.

— Ну вот, — довольно кивнула старушка. — А говоришь. И не за что пока. Работать будешь, вот тогда и спасибо. Меня Сора звать. А тебя как, я так и не спросила?

— Галлия.

— Галлия, — повторила старушка, смакуя имя. — Хорошее имя. Травяное. Галлия значит «спокойная», «тихая». Только ты, милая, не очень-то тихая, как я погляжу. В глазах у тебя огонь.

Галина хмыкнула. Это Галлия-то не тихая? Она всю жизнь тихая была. Правильная. Удобная. Пока не умерла и не попала в тело двадцатилетней девчонки. А как она умерла, кстати? Молодая и здоровая девица, каким-то образом ее душа покинула это тело. Почему?

— Я разная, — осторожно сказала она.

— И это хорошо, — кивнула Сора. — Пришли.

Маленький каменный домик с покатой крышей, заросшей мхом. Вокруг небольшой огород, засаженный чем-то зеленым и очень пахучим. Над крышей вился дымок.

— Заходи, не стой, — Сора толкнула дверь.

Галлия переступила порог и замерла.

Внутри было… как в сказке.

Тысячи пучков трав висели под потолком, сухие и пахучие. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал котёл на маленьком огне, и оттуда шёл такой аромат… Галлия глубоко вдохнула и вдруг поняла, что узнаёт этот запах.

Мята. Ромашка. Ещё что-то, знакомое с детства, когда мама заваривала травы от простуды.

— Травяной чай, — выдохнула она.

— А ты разбираешься, — Сора с интересом покосилась на неё. — Нюх у тебя хороший.

Галлия не ответила. Она медленно прошла вглубь лавки, разглядывая полки. На некоторых склянках были этикетки, написанные от руки. «От головы». «От живота». «От тоски». А рядом что-то совсем непонятное: «Летучий порошок», «Крепкие руки», «Для ясности мыслей».

— Это всё магия? — спросила она, оборачиваясь.

— А что же ещё? — Сора уже возилась у котла, помешивая длинной ложкой. — Ты в каком мире живёшь, девочка? Магия вокруг. В каждой травинке, в каждом камешке. Просто надо уметь взять.

Галлия промолчала. Мир, в который она попала, был пока для неё загадкой. Она знала только то, что помнила Галлия, а Галлия помнила мало. Дом мужа. Унижения. И эту книгу.

Она всё ещё сжимала её в руках, узелок то выпал еще у порога.

— Что у тебя? — Сора кивнула на книгу. — Покажи-ка.

Галлия протянула.

Сора взяла книгу, повертела в сухих пальцах, раскрыла наугад. На странице были мелкие, от руки сделанные рисунки трав и корявые записи.

— Материнское наследство, — сказала она не то спрашивая, не то утверждая. — Травница у тебя мать была?

— Была, — кивнула Галлия, вспоминая обрывки чужой памяти. — Она умерла, когда мне… когда Галлии было шестнадцать.

— Галлии? — Сора подняла бровь. — Ты о себе в третьем лице?

— Я… — Галлия осеклась. — Голова болит. Сама не своя.

— Это понятно, — Сора кивнула, но взгляд её оставался цепким. — Побили тебя знатно. Шок. Потом отойдёшь. Садись-ка, чай пить будем.

Чай был обжигающим, терпким, с медовым послевкусием. Галлия пила маленькими глотками, грея ладони о горячую кружку.

Сора сидела напротив, подперев щёку кулаком, и смотрела на неё.

— Рассказывай, — велела она. — Кто, за что, почему босиком и в рванине. Только не ври. Я враньё за версту чую.

Галлия вздохнула.

И рассказала.

Не всё, конечно. Не про то, что она вообще-то Галина Степановна из другого мира и ей семьдесят три года по паспорту. Но про мужа, про развод, про семейку, которая её вышвырнула, — рассказала.

Сора слушала молча. Только брови её поднимались всё выше и выше.

— Малик, значит, — сказала она, когда Галлия закончила. — Маг из рода Теневых? Молодой, красивый, пафосный?

— Да.

— Слыхала про такого, — Сора хмыкнула. — Мать его, Дайнара, ко мне как-то приходила. От морщин зелье просила. Я ей сделала, а она цену сбивала, скупердяйка старая. Так что ты, милая, не переживай. Карма — она такая штука, всё на круги своя вернёт.

Галлия слабо улыбнулась.

— Мне бы не карму, мне бы крышу над головой и работу.

— Будет тебе работа, — Сора встала, крякнув. — Пойдём, покажу хозяйство.

Обход начался с подвала.

Там, в прохладном полумраке, стояли рядами бутыли, банки, кадки. Всё подписано, всё разложено по годам.

— Настойки, — поясняла Сора. — Три года минимум выдерживать нужно. Эти от простуды, эти от упадка сил, эти для воинов, раны заживлять. Самые ценные и дорогие.

Галлия кивала, но краем глаза заметила, что на некоторых банках пыли больше, чем на других, а этикетки покосились.

— А это что? — спросила она, указав на дальнюю полку, где банки стояли вкривь и вкось.

Сора глянула и махнула рукой:

— А, это мелочёвка. Руки всё никак не дойдут. Старая я уже, тяжело мне по подвалам лазить. Спина, знаешь ли…

Галлия кивнула. Про спину она знала хорошо. В её прошлой жизни спина болела так, что иногда не разогнуться.

Она подошла к той