в услужении, и сможет он тебе что захочет приказать, никак не ослушаешься. Потому темных магов и запретить никак не могут: в Совете все давно таким хлебушком угостились и теперь словечка поперек магов не скажут…

Совсем рядом что-то зашуршало. Стефан дернулся, распахнул глаза. У потухшего костра мужчина из компании, с которой они вместе ужинали, обыскивал своего храпящего собутыльника. Сунув себе в карман найденную монетку, он, тихо крякнув, принялся стаскивать с товарища сапоги. Скинул свои прохудившиеся, натянул украденные и, довольно улыбаясь, начал снимать с женщины шаль.

– Эй, – просипел Стефан. Прочистив горло, повторил громче: – Эй! Мы же вместе про волка пели!

Мужчина угрожающе двинулся на Стефана, но поздно: его товарищ и женщина проснулись, набросились на воришку. Из кучи-малы раздавались ругательства. Где-то вдалеке заухала сова. Стефан отполз подальше от дерущихся, вскочил на ноги и побежал, сам не зная куда.

Вокруг все уже серело, и на душе у него тоже было серым-серо. Того и гляди слезы закапают, как у ребятенка. В городе начинали вопить первые петухи, мычали коровы. Кто-то шаркал метелкой по снегу. В отдалении от аккуратных рядов маленьких домиков черной птицей вертелась мельница.

А что он, в конце концов, теряет? Как будто кто угодно не может его косточки на муку перемолоть – и так ли для этого нужно быть темным магом?

* * *

– Замерз?

– Да нет, – пожал плечами Стефан, стараясь не стучать зубами. Скрестись в дверь было бы совсем жалко, так что он ждал Дитера, привалившись спиной к ближайшему забору.

– Чаю выпьешь?

– Ага.

Внутри мельница темного мага оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Стефан вошел в просторную круглую комнату – с печкой, столом, стульями, медвежьей шкурой на полу и бесконечными шкафами и полками. В стене были двери, которые вели, скорее всего, в комнаты поменьше, – хотя с магами, конечно, ни в чем нельзя было быть уверенным. Дитер уже наливал ему чаю из огромного чайника. Мельница успокаивающе потрескивала, как огонь в камине. Пахло полынью.

– Почему убежал?

– Не одобряю темную магию.

– А вернулся зачем?

– Вы меня из тюрьмы выкупили, нужно отработать. А то нехорошо получается.

Дитер кивнул и подвинул к нему дымящуюся чашку. Снял с одной из полок горшок, дунул на него и тоже подтолкнул к Стефану. Из горшка пахло свежей пшенной кашей.

– Угощайся, это бесплатно.

Стефан благодарно улыбнулся. Набросился на еду – вкусную, вкуснее, чем в приюте.

– Не хочешь все-таки у меня учиться?

Стефан как мог скорее проглотил то, что было во рту, чтобы не говорить с набитым. Закашлялся.

– Есть условия, – торопливо начал он. – Во-первых, я не ем человеческое мясо и кровь не пью, это отвратительно. Во-вторых, вы не называете меня тупым. Можете побить или на горох поставить, только тупым не называйте, а то я из-за этого и правда глупею. А в-третьих, я могу уйти в любой момент. Красть у вас ничего не буду и секретов ваших тоже не выдам, но такой уж я человек: не могу без свободы.

Дитер расхохотался – громко, как вороны каркают.

– Тупых я в ученики не беру, – ответил он, отсмеявшись. – Так что можешь не волноваться, я и так вижу, что ты умный. Уйти ты можешь в любой момент, но если уходишь – потом не возвращаешься. А то ты любишь, я смотрю, бегать туда-сюда. А не уходишь – делаешь все, что я говорю. По рукам?

Глава вторая

– Здесь, получается, будет твоя кровать. Шкаф для вещей я могу смастерить вечером. Ты, случайно, не голодный? У меня как раз оставался последний леденец с ярмарки, хочешь?

– Ага, соси леденец и проваливай. Может, тебе сразу гробик сладить?

Эйлерт был спокоен и подчеркнуто любезен, Марко, напротив, так и подергивался от бьющего фонтаном раздражения. Но оба совершенно одинаково впились в Стефана взглядами, ожидая реакции. Как будто он на сцене, а публика уже приготовила гнилые помидоры.

– Вы всегда такие разные? – уточнил Стефан.

Марко закатил глаза; Эйлерт негромко рассмеялся. Они и выглядели почти комически противоположно: длинный, тощий, костлявый Марко и крепко сбитый невысокий Эйлерт. Кроме того, светлые волосы Марко торчали вороньим гнездом, его рубаха была измята, а очищать следы грязи со штанов он явно не считал нужным. Эйлерт, напротив, мог бы прямо сейчас отправиться на прием к какому-нибудь богатею и выглядеть там своим, ну, может, извинился бы и разок провел гребнем по и без того идеальным черным кудрям.

– Обычно я еще противнее, – заметил Марко. – Какого лешего ты вообще сюда явился? Не слыхал разве, что мы едим детишек и насылаем бешенство на жуков?

– Вообще-то это ваш Дитер явился ко мне в тюрьму. Сказал, что кто-то из вас заметил меня на рынке и теперь вы спите и видите, как я стану одним из вас. Тоже, если честно, не понял, зачем я ему понадобился.

Марко продолжал смотреть на Стефана и кривиться, а вот Эйлерт вдруг заинтересовался книжной полкой над своей кроватью. Он даже вытащил откуда-то тряпочку и принялся протирать от пыли немногочисленные корешки.

– Заливаешь, – резюмировал Марко. – Третий ученик нам без надобности.

– Интересно было бы посмотреть, как ты будешь ловить четыре ветра без четвертого участника, – ни на кого не глядя, пробормотал Эйлерт.

– О чем ты?

– Ритуал.

– На кой кому-то понадобится ловить все четыре ветра разом?

– Обратить время вспять. Летать научиться. Выдуть память.

Стефан не мог поверить своим ушам: темные маги действительно способны сотворить все эти невозможные вещи? Или Эйлерт просто хвастается, а на самом деле они только лягушек проклинать и умеют? Он уже начал формулировать вопрос, но тут Марко хлопнул себя по лбу.

– ТАК ОН ЗДЕСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ?! – завопил он. – Ты уговорил Дитера взять к нам этого недоумка?!

– НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ НЕДОУМКОМ!

На несколько секунд Стефан словно стал собственным криком, и больше в мире не было ничего, а когда мир снова появился, они втроем уже вовсю мутузили друг друга. Точнее, Марко бросился на Эйлерта, а Стефан – на Марко. И ладно бы они только кулаками орудовали… Стефан успел укусить кого-то (хоть бы Марко!), а ему самому кто-то выдрал, кажется, клок волос. Книжки Эйлерта с грохотом посыпались с полки.

Стефан ненавидел драться, но в приюте это было все равно что мыть посуду или говорить «спасибо»: есть захочешь – быстро научишься. Так что он старательно раздавал тумаки направо и налево, давил на глаза, пинался, пытался приложить мерзкого Марко затылком о стену…

– Вижу, вы познакомились, – ровным голосом констатировал Дитер.

Они подняли глаза на