лукавство во взгляде производило жутковатое впечатление. Теперь же, после нападения на мать, Лиза и вовсе сделалась опасной.

Затеяв откровенный разговор, родители попросили Маринку присесть.

Первым заговорил отчим: помявшись, вспомнил прошлое, рассказал о знакомстве с первой женой, о том, что случилось после рождения Лизы и почему он забрал дочь себе.

Маринка никогда не задумывалась о том, отчего Лиза живёт с ними, воспринимала это как должное. Поэтому страшная правда, услышанная теперь, так сильно её поразила. Оказывается, Лизина мать — Надежда — после родов сошла с ума! Бабушка тоже имела заметные странности. Эта же карма настигла теперь и Лизу.

— Они совсем… ненормальные? — всё переспрашивала Маринка, не в силах поверить.

— К сожалению, это так. — подтвердила мама. — Я подумала, что ты должна об этом узнать, дочь.

— И где они сейчас?

— Мать Лизы в психоневрологическом интернате. Её состояние необратимо и с годами только прогрессирует.

— А бабушка?

— Про неё ничего не знаю. Да и какая разница?

— А когда вы встречались… Вы же тусили, и всё такое… Тебя не отпугнуло, что мать невесты ненормальная? — прямо спросила Маринка отчима.

— Я был молод, влюблён и ничего не подозревал. Надежда не захотела нас знакомить. Посчитала, что ни к чему. Заявила, что мать не примет городского зятя.

— Как экстравагантно! — хмыкнула Маринка. — Может быть мать к тому времени уже загремела в дурку?

— Марина! — шикнула мама возмущённо. — Выбирай, пожалуйста, слова.

— Она жила в какой-то деревеньке. Название такое смешное… Грачи… Грачевники! Точно. Грачевники.

— Просто обхохочешься! — Маринка покосилась на маму. — Какие ещё шокирующие признания вы подготовили сегодня? Мой родной отец тоже был психом?

— Марина! — мать пошла пятнами. — Что ты такое говоришь!

— То есть мне дурдом не грозит? И на том спасибо.

— Зря мы затеяли этот разговор, — раздражённо бросил отчим.

— Ну уж нет. Договаривайте. Для чего мне эта информация?

— Мы приняли решение определить Лизу в пансионат для людей с подобными отклонениями. Поэтому рассказали тебе историю её родных. Такое не лечится, Марин.

Постепенно Маринка смирилась с решением родителей, хотя отчего-то ей было стыдно перед сестрой за то, что от неё решили избавиться. И когда настало время отъезда, она собралась попросить у Лизы прощения.

Отчим ждал у машины, мама уехала раньше, чтобы решить кое-какие формальности.

Лиза отрешенно стояла у двери, держала подаренную Маринкой корзину. В ней помещались несколько самых неприятных куклёх из её поделок.

Маринка хотела обнять сестру, но та вдруг схватила её за руку и с усилием произнесла;

— По-мо-ги!

— Лиза! Ты понимаешь меня⁇ Ты можешь говорить!! — ахнула Маринка. — У тебя явное улучшение! Я сейчас позову отца, можно будет отменить поездку…

— По-мо-ги! — повторила Лиза, до боли сжав руку Маринки.

— Что я могу для тебя сделать? Как помочь, Лиза?

Но Лиза не сказала больше ни слова. Лицо её будто пошло рябью, взгляд сделался пустым и одновременно чуть хитроватым…

— Эй, девонька, о чём размечталась? — вопрос Матрёши вернул Маринку в действительность. — Пойдём-ка до меня. Скоро вечер, тебе приткнуться где-то нужно. У нас ночами шалят.

— Шалят? — очнувшись от воспоминаний, Маринка не сразу сообразила, кто с ней заговорил.

— Шалят, — усмехнулась Матрёша. — Вот такие вот товарищи, — она кивнула в сторону кота, сидевшего на хвосте и строчившего что-то в блокноте.

— Помалкивай! — отмахнулся тот. — Спугнёшь мою вдохновению.

— Да ты никак стихи там слагаешь? — развеселилась Матрёша.

— Оду ваяю. Для Анютки поздравки́. — важно ответил кот и забормотал что-то под нос.

— Никогда не видела говорящих котов, — через силу улыбнулась Маринка.

— Справедливости ради, это не совсем кот, а Онин дворовый.

— Д-дворовый?

— Агась, — подтвердил кот и поклонился. — Чин у меня такой. Должностя́.

— Ты его меньше слушай, болтуна. Пошли уже. Я только Грапу предупрежу.

Матрёша метнулась в дом и вскоре выскочила обратно, сопровождаемая знакомой приветливой старушкой.

Та несла в руках миску, прикрытую полотенцем.

— Это Оня. Бабушка Анны, что девочку родила. — пояснила Матрёша.

— Прости, деточка, что не могу тебя здесь разместить, места у меня маловато. — баба Оня улыбнулась. — А у Матрёши хорошо, тебе понравится. Возьми вот, я перекусить собрала.

Маринка принялась отказываться, но желудок воспротивился и громко заурчал.

— Бери-бери, не жеманничай, — подтолкнула Матрёша. — У меня жратвы не водится, я форму блюду, к жениху собираюсь.

Маринка послушно приняла миску, пробормотав благодарность.

— Ешь на здоровье, милая. И не ходи в Грачевники одна. Мы позже поговорим, я расскажу кое-что про ту деревню.

Глава 2

У Матрёши было всё по-простому. И Маринка этому даже обрадовалась — можно было не стесняться и не бояться сделать что-то не так.

Показав Маринке её комнату и сунув ком из мятой простыни да наволочки, Матрёша залипла в скайп. Глуповато хихикая да перевирая слова, принялась любезничать со своим приятелем-немцем.

Попутно она успевала отдавать команды и Маринке:

— Чайник на плите. Разогрей. Заварка в жестянке на полочке справа. Как закипит, насыпь побольше, ложки три-четыре верхом.

Маринка только ресницами хлопала от подобной бесцеремонности, но не спорила, помалкивала и выполняла.

Когда она, обнаружив заветную баночку среди развала мешочков и пакетиков, приготовила чай, Матрёша нарисовалась на кухне.

— Что там тебе Оня насобирала? — откинув полотенчико, порылась в миске и выудила щедро присыпанную сахаром плюшку. Вгрызлась в аппетитную румяную сдобу и всхрюкнула от удовольствия. — Ммм… Всё-таки Оня мастерица по выпечке. Вкусно-то как!

Маринка поспешно последовала её примеру.

Плюшка и правда была восхитительная — с хрусткой корочкой и мягкой, будто вздыхающей, серединой.

Чай тоже не подвёл. После крепкого, чуть терпковатого настоя, оставалось во рту стойкое мятно-лимонное послевкусие.

Маринка, предпочитающая в основном йогурты да быстрорастворимые каши, давно не ужинала с таким удовольствием.

Она хотела расспросить Матрёшу про Грачевники, но не успела — той снова написал заморский кавалер.

Повздыхав, Маринка перемыла чашки, прибрала на столе и, вернувшись в комнату, с тоской взглянула на ком неглаженного белья.

Она не ждала обслуживания по высшему разряду, как в отеле. Хорошо, что её вообще приютили и дали поесть. Просто при виде незаправленной кровати сильно затосковала по дому, по своей уютной комнате, по родителям и по Лизе тоже.

Приказав себе не раскисать, Маринка взялась за простыню. Сейчас она расправит бельё и ляжет спать. А завтра придумает, как действовать дальше.

Заметив в телефоне несколько непринятых вызовов от мамы, она написала быстро:

— Мам. Всё отлично! Накупались, переели вкусного и немного устали.

Рядом пристроила весёлую рожицу смайла и отослала сообщение.

Маринка впервые обманывала родных, и от этого было неловко, стыдно. Успокаивало её лишь то, что подобная ложь была во благо, ради Лизы.

Она прилегла, но