Про ячичну — то совсем позабыла! Столько лет тихо было, не давали Грачевники о себе знака.

— Разбудил кто? — предположила Грапа. — Не Маринка ли?

— Она позже приехала. Уж всё позасыхало.

— Это да, растения быстро скукожились… Что за лето такое!

За разговорами подошли к нужному месту.

Остановившись у холма, окружили дворового и, взявшись за руки, смолкли. Сгорбившийся внутри импровизированного круга кот принялся демонстративно вздыхать.

— А ну, прекрати! — велела страдальцу Грапа. — Из-за тебя не ладится у нас.

— Так мож, тогось… — обрадовался кот. — Отложим мою иск… икспидицицю?

Девчата не ответили, снова сосредоточившись на призыве.

Время шло. Однако Грачевники всё не показывались.

И тогда Матрёша внезапно велела дворовому:

— Сгоняй за Анькой!

— Она ж с малышкой, не до нас ей теперь, — не одобрила эту идею Оня.

Её поддержала и Грапа:

— Не стоит. У Анютки и без нас забот полно.

Однако Матрёша была неумолима:

— Сгоняй, говорю! Живо!

Кот послушался и по-быстрому испарился. Только струйка дымка протянулась в воздухе.

А через пятнадцать подъехала машина с Анной и Тимофеем.

Малышка тоже была с ними, посапывала в сооруженной из платка перевязке.

Дворовый вился вокруг, воркоча и умиляясь:

— Щёки-то, щёки у Лелюши! Наперёд неё народилиси!

— Лелюши? — подняла брови Матрёша. — Вы Ле́лей девочку назвали?

— А хочь бы и так? Чем не имя? — встопорщился усами кот.

Анна покачала головой:

— До сих пор ничего придумать не можем. Столько вариантов перебрали!

— Вы не тяните, выбирайте правильно! — посоветовала Грапа. — Имя должно иметь обережную силу.

Анна расслаблено кивнула и, не в силах скрыть зевоту, чуть виновато улыбнулась:

— Вроде высыпаюсь, а глаза на сонном месте.

— Это по первости. Скоро оправишься да привыкнешь, — Грапа тихонечко качнула перевязь. — Значит, позволяет поспать дочечка?

— А что толку. — из машины выбрался Тимофей, кивнул собравшимся. — Дочь спит, а Анютка всё по дому суетится. Не слушает меня.

— Ничего не могу с собой сделать, до того мне всё нравится, всё любо в нашем доме! Хочется поскорее уют навести.

— Успеется, Аннушка, — Оня погладила её по плечу. — И мы поможем, если что.

— Зарницы вчера такие страшные были, — Анна посмотрела на бабку. — Это из-за той девочки?

— Скорее из-за ячичны, хозяйки тамошней.

— Ячичны… — тихонько повторила Анна. — Многого я ещё не знаю…

— Давайте уже начнём! — нетерпеливо встряла Матрёша. — У меня сеанс скоро. По скайпу.

Посмеиваясь, Грапа ткнула Оню в бок и закатила глаза.

— Деловая стала! Днями из этих сеансов не вылазит.

— Неча мне завидовать, — огрызнулась Матрёша. — Заведи себе хахаля и трещи с ним, кто ж мешает.

— Девчата! — не выдержал Тимофей. — Вы для чего собрались?

— И то верно! — встряхнулась баба Оня. — Отвлеклись мы что-то. Пора и за дело.

Девчата образовали круг, в центре которого притих дворовый, и, вновь взявшись за руки, примолкли.

Постепенно отступили привычные звуки. Затих пронзительный стрёкот кузнечиков, что скрывались среди высохших трав. Успокоились иные насекомые. Куда-то подевались и птицы.

Время шло, но больше ничего не менялось, всё также маялось под солнцем поле, а Грачевники никак не проявляли себя.

— Это из-за меня, да? Я ж теперь обычная. — расстроилась Анна.

— Не говори так, деточка! — Оня наклонилась к Анне, утешая. И сразу, словно ждала момента, из одеяльца выпросталась крошечная ручонка да цепко ухватила бабку за уголок платка.

Вновь все замерли на миг, не двигаясь и не разрывая рук. Но теперь уже не по своей воле, а под чьим-то мягким, но требовательным давлением.

Напряжение разлилось в воздухе. Он задрожал, заходил волнами, плавясь под жаркими лучами.

И возникла тропа да проявились впереди заброшенные постройки Грачевников.

— Ну, Анька!.. Весело вам придётся с такой дочей, — встряхнувшись, выдохнула Матрёша. — Сама размером с фасолинку, а прихватила знатно!

Баба Оня же подтолкнула кота, велела ему поторапливаться.

И дворовый нехотя похромал к призрачной деревне.

Глава 5

Маринке снились воробьи. Они были повсюду. Плотным серым ковром копошились под ногами. Зависнув в воздухе, заслоняли собою весь мир.

Пытаясь пробиться к свету, Маринка брезгливо расшвыривала птиц руками. Сжавшись от отвращения, шла вперёд, чувствуя, как хрустят под кроссовками их хрупкие косточки.

И тогда воробьи разозлились! Словно по чьей-то команде неистово накинулись на девушку, принялись царапаться и клевать.

Отбиваться от птиц становилось всё труднее. Воробьи налетали снова и снова — всё больше разъяряясь и пытаясь добраться до глаз…

Маринка проснулась с криком и долго не могла понять, где находится.

Она лежала на полу, чувствуя спиной колкие перья да прочий мусор.

На табуретке у стены нахохлилась знакомая старушонка. Не мигая, без выражения смотрела она сквозь Маринку. Тонкие вытянутые руки двигались будто сами по себе. Прихватывали волоконце сухой травы, тянущееся из воздуха, да ловко скручивали его меж пальцев. Так повторялось снова и снова. И непонятно было, куда дальше девается нить.

Маринка приподнялась и осторожно ощупала себя. Тело затекло от неудобной позы. В голове царила пустота.

Старушонка никак не среагировала на её пробуждение. Всё также молча сидела на месте, продолжая бесполезную свою работу.

Стараясь не смотреть в пустые глаза нечисти, Маринка попыталась собраться с мыслями.

Кажется, я провалилась… Точно! Провалилась. Попала в подземный ход. И мне помогли! — Маринка вспомнила невесомое прикосновение маленьких ладоней.

Я выбралась на поверхность. Была гроза… И воробьи бились о землю!

Перед глазами пронеслась картинка из сна, и она содрогнулась.

Словно заново увидела ослепительные страшные молнии! Они искрили и сияли, а под ними стояла фигура.

В голове щёлкнуло — Маринка отчетливо вспомнила момент, когда фигура начала поворачиваться в её сторону. А потом кто-то прихватил её сзади за волосы и потянул!..

Неужели меня утащила она? Маринка невольно взглянула на безучастную старушонку.

Но зачем? Зачем⁇… Как теперь выбираться отсюда?

Раскрытый рюкзак валялся рядом. Маринка перебрала свои незатейливые вещички. Кажется, ничего не пропало. Или всё же пропало? Ей показалось, что чего-то не хватает. Только она никак не могла сообразить— чего.

— Как ты, девка? — спросили откуда-то сверху. — Прочухаласи маленько?

На окошке сидел дворовый, крутил в лапах бумажный свёрточек.

— Ты! — Маринка подскочила от радости. — Как ты прошёл⁇

— Я. — проворчал кот, слегка смутившись. — Баба Оня командировала.

— И что там?

— Где? — не понял дворовый.

— Там, за чернотой?

— Какой чернотой? — кот неловко обернулся и чуть не соскользнул вниз. — Солнце давно шпарит. Жарюка.

— А в окне висит чернота. Как кисель. В ней рука потерялась.

— Дом тебя держит. Вот и морочит. Ничё. Выберемси. Поднимайси что ли, уходить надо.

— Она смотрит, — Маринка кивнула на старушонку.

— Качица — то? Пущай смотрит. Мы её полакомим. Я припас кой-чего. Не попробовал даже, еле