вывод, который так и напрашивался. И как ни стремилась Агафья повернуться спиной к фактам, они упрямо, как тени из углов, все лезли и лезли на глаза.

Боясь прикоснуться к кнуту, Агафья кочергой попыталась запихать его в печку. Вначале это не удавалось, но проявив упорство, она вскоре смогла увидеть, как огонь охватил страшный узел. Агафья закрыла заслонку. Теперь ей больше нечего здесь делать. Взяв с собой несколько самых необходимых вещей, она вышла из дома, оставив дверь открытой.

Перевернулась еще одна страница жизни. Она шагнула в неизвестное будущее. Пускай, кто захочет, пользуется ее домом, посудой, вещами и той немудреной мебелью, которая обычно имеется в русских избах. Агафье очень хотелось бы оставить здесь и нечто другое, то, что тяжелым, холодным камнем давно и вольготно устроилось на ее груди. Но она знала твердо: сделать это не сможет уже никогда и ни при каких обстоятельствах. Еще Агафья знала, что больше сюда никогда не вернется. А впереди маячила таинственная и загадочная жизнь, полная непознаных возможностей.

Позже, много позже, Агафье удалось загнать все неприятные подробности прошлого в такие дальние закоулки памяти, что сейчас, когда визит недавней посетительницы всколыхнул и напомнил прошлую жизнь, она даже удивилась, что все это случилось с ней. Старуха уже перестала отталкивать накатывающие на нее волны воспоминаний. Она просто смотрела их, как старый полузабытый фильм, с удивлением ловя себя на мысли, что порой его сюжет был до боли интересен.

Вновь оказавшись в городе, Агафья жила как все — работала, училась, почти не вспоминая о недавнем несчастье. Но подсознательно она старалась обходить ту церковь, где поставила еще живой тогда сопернице свечу за упокой. Очень редко на Агафью накатывали неприятные мысли, что все случившееся в родной деревне все-таки ее рук дело. Тогда ноги сами несли к церкви, но по пути она неизменно спохватывалась. Нечего ей там делать. Религия — опиум для народа. Так их учили, так она заставляла себя верить в неверие.

Но, видимо, всему свое время. Настал день, когда Агафья, как бы случайно, оказалась на том самом месте, где когда-то стояла церковь, только ее там уже не было — снесли. Внутренне она вздохнула с облегчением, но тут же вздрогнула от легкого прикосновения к плечу. Оглянувшись, Агафья увидела ту самую женщину в черном, которая встретилась на выходе из церкви. Странно, что Агафья сразу же узнала ее, хотя видела давно и мельком.

— Долго же ты ко мне шла, Агафья, — улыбнулась женщина.

Агафья молчала. Хотя и удивилась, что совершенно незнакомый человек знает ее имя.

— Пошли ко мне. У меня есть предложение, от которого ты не откажешься, — женщина снова легко прикоснулась к плечу Агафьи. И та послушно поплелась за ней, как будто ее вела неведомая сила.

Квартира незнакомки оказалась мрачной и сырой полуподвальной комнатенкой. Женщина усадила гостью на старый скрипучий стул и быстро заговорила, словно боясь, что Агафья придет в себя и немедля убежит.

— Я могу научить тебя подчинять других людей своей воле. Они будут делать все, что ты захочешь. У тебя есть для этого все. Ты сможешь. Однажды у тебя уже получилось. Она дала тебе плохой совет насчет свечи. Этот поступок еще аукнется тебе в жизни. Но тут уже ничего не поделаешь, что сделано, то сделано. А я научу тебя делать все правильно, ты будешь иметь большие силы и возможности. Очень большие… — И добавила: — Можешь называть меня просто — учительница.

Агафья вздрогнула и посмотрела на женщину так, будто увидела ее впервые. Внезапно она почувствовала — собеседница чего-то не договаривает. За заманчивым, на первый взгляд, предложением всегда кроется какой-то подвох. Но Агафья не стала углубляться в дебри своих ощущений. Ее влекла власть над людьми, хотелось чувствовать себя всемогущей, ощущая чужую зависимость. Она согласилась. Время учебы не оставило в душе Агафьи каких-то особых отметин. Учеба она и есть учеба.

Как-то вечером она привычно толкнула дверь комнатки. Хотя на улице было уже темно и давно пора зажечь свет, этого почему-то не произошло, а пространство заполнял осязаемо липкий мрак. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Агафьи. Неужели ее опять предали, и она не получит всех нужных знаний, чтобы вертеть людьми по своей воле?

— Не бойся, я тебя не предам, — прошелестел тихий голос откуда-то из темного угла.

Глаза Агафьи уже успели привыкнуть к сумраку комнаты, и она увидела, что та, которая методично передавала ей тайные знания все последнее время, лежит на кровати. Агафья подошла ближе, не зная, что делать.

— Дай мне руку, — едва слышно продолжала женщина. Агафья повиновалась. Горячая рука цепко схватила ее, а голос снова зашептал. — Я обманула тебя. Но совсем чуть-чуть. Сейчас, в то время, пока я держу твою руку, к тебе переходит все остальное, чему уже нельзя научить. Это можно только передать. Теперь, наконец, я могу спокойно умереть. А ты будешь пользоваться всем, что получила. Но имей в виду, есть одна большая беда, если ты перед своей смертью не успеешь передать кому-то то, чем обладаешь сейчас… — голос женщины прервался, — тогда… — она снова замолчала, а потом неожиданно расхохоталась зловещим смехом.

— Что тогда? — едва смогла вымолвить Агафья.

— Тогда и узнаешь! — продолжала хохотать женщина, цепко держа ее за руки, и вдруг замолчала.

Агафью будто молния ударила. Руки начали гореть, как после сильного ожога. Ей нестерпимо захотелось окунуть их в холодную воду. Она оторвалась от собеседницы и отлетела к противоположной стене. После секундного замешательства бросилась к своей учительнице. Ей безумно хотелось знать, что ее ждет. Но спрашивать теперь уже не у кого. Женщина была мертва.

Ужас охватил Агафью. Она не узнала и теперь уже никогда не узнает самого главного. Остается только надеяться, что в конце жизни удастся найти такую же способную ученицу, какой оказалась она сама, чтобы передать все знания, которые по крупицам накапливались тысячелетиями и скрытно передавались из поколения в поколение тщательно подобранным людям, которые могли не только поглотить и освоить тайные знания, но и расширить их для передачи следующему носителю.

Конечно, церковь была категорически против всего этого. Обладательниц запрещенных знаний не допускали к причастию, не отпевали в церкви и даже не давали хоронить в освященной земле. В народе их называли ведьмами, колдуньями и другими нелестными прозвищами, их боялись, но тем не менее частенько обращались за услугами.

Наверное, только сейчас Агафья поняла всю глубину пропасти, в которой оказалась, но винить в этом было некого. Это ее добровольный выбор. Впрочем, ничего страшного. Просто через