class="p1">Кабинет начальника находился всего через два помещения от его кабинета. Расстояние, которое при нормальных обстоятельствах занимало от силы минуту ходьбы. Обри преодолел его за сорок секунд, что при больной ноге было его личным рекордом. Он влетел в кабинет буквально и замер по стойке перед столом начальника, за которым начальник сидел с видом человека, уже принявшего решение.

Орал шеф минут пятнадцать, а то и все двадцать, потом выдохся и взял небольшую передышку, чтобы перевести дух. Лейтенанту этого времени как раз хватило, чтобы полностью прочитать пресловутое сообщение и просмотреть приложенное к нему видео. То, что он увидел, заставило его побледнеть.

— Вот объясни мне, лейтенант, — начальник немного успокоился, тяжело опустившись в кресло и сплетя пальцы перед собой, — почему ты проигнорировал это донесение и отправил его в архив?

— Шеф, там основное было про Финира, что он якобы работает на Мидланд, — начал оправдываться Обри. — Я посчитал это полной чушью и решил, что информация про братьев Сапфиро — это тоже фантазии подростка.

— Да это не ерунда, лейтенант! — начальник СБ резко поднялся из кресла и начал нервно расхаживать по кабинету. — Совсем не ерунда. Искин уже прогнал запись через все доступные базы данных. Система утверждает с вероятностью девяносто девять процентов, что на видео именно они. Братья Сапфиро. Собственной персоной. Вот только эту проверку сделало командование, а не ты! Хотя должен был сделать именно ты! Как ответственный за данного агента! А ты его отправил в архив!

Начальник СБ остановился, посмотрел на лейтенанта долгим взглядом.

— В результате твоей халатности ты получаешь очередной выговор от меня лично. — Голос начальника стал тише, что было нехорошим знаком. — И про отпуск можешь забыть на очень долгое время. Знаешь, лейтенант, если бы мои агенты поставляли мне такую информацию, я бы на твоём месте уже давно капитана получил. А ты вместо того, чтобы использовать полученную информацию, получаешь только выговоры!

— Но что я мог сделать? — попытался возразить Обри. — Я не знал…

— Если бы ты оперативно среагировал, туда уже высадилась бы вся абордажная секция станции. Штурмовая авиация флота перепахала бы там весь квадрат. А сейчас мы имеем только разведданные и данные о том, что нас там кто-то опередил. Место уже оцеплено местной полицией. Это теперь их зона ответственности, и они нас туда не пустят.

А командование ещё раньше взяло это дело под личный контроль и требует от нас голов этих четверых братцев. На блюдечке с голубой каёмочкой. А теперь иди и думай, как ты будешь их искать. И не возвращайся без детального плана. Не советую… — последнее было произнесено просто, но лейтенант Обри понял, что если не будет плана, будут серьёзные последствия для всех в СБ.

— Понял, шеф.

— План — через два часа! — добавил начальник, когда лейтенант уже почти достиг двери. — Не через три, не через четыре. Через два!

— Понял, шеф.

Выйдя в коридор, лейтенант выдал такую забористую фразу про Отпуска, лишившего его законного отпуска, что можно было бы записать её в учебники как образец флотского красноречия. Он высказал всё, что думает об этом агенте, его родственниках и возможных перспективах.

Видимо, фраза прозвучала настолько громко и выразительно, что дверь в приёмную шефа приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась любопытная голова секретаря шефа. Та с нескрываемым интересом посмотрела на разгорячённого лейтенанта.

— Это не в адрес шефа, — сразу поспешил пояснить Обри.

— Ну да, я так и поняла, — секретарь улыбнулась — не насмешливо, а скорее с пониманием человека, который слышит подобное не впервые, — убрала голову и закрыла дверь.

Лейтенант поплёлся обратно к себе.

В собственном кабинете он долго сидел в кресле, обхватив голову руками, и думал. Дело закрыто. Он лично видел отчёт и слово «ликвидированы» в графе статуса.

А вот тебе и «ликвидированы».

Думал, думал и не заметил, как задремал.

И снова ему приснился тот же пляж. Он хотел намазать кремом спину Арлей, но ему мешал этот проклятый Отпуск. Поначалу он просто стоял рядом и мешал, потом сам начал намазывать её попку вместо него, причём делал это с совершенно неприличной уверенностью человека, занимающегося привычным делом. А потом они оба засмеялись — Арлей и этот тип — и вместе убежали по пляжу, оставив лейтенанта одного стоять на горячем песке с кремом в руке.

— Нет! — Обри резко открыл глаза и с силой врезал кулаком по столу. — И даже здесь, в моих собственных снах, этот проклятый Отпуск!

В это же самое время начальник СБ несколько раз пытался установить связь. Каждый раз соединение либо прерывалось, либо не устанавливалось вовсе.

Когда связь, наконец, установилась, из динамиков донёсся усталый голос — именно так звучит человек, который не спал сутки и пьёт уже пятую кружку чего-то горячего только для того, чтобы не отключиться прямо за столом.

— Ты где пропал? — спросил начальник СБ флота, не тратя времени на приветствия. — Почему не отвечал на вызовы?

— Дел невпроворот, извини, — устало отозвался Финир, и в его голосе действительно слышалась не отговорка, а настоящее изнеможение. — У меня здесь проблем с избытком.

— Боюсь, у тебя их слишком мало. — Начальник СБ флота мрачно усмехнулся. — Сейчас я подброшу тебе ещё изрядную порцию.

— Что ещё случилось?

— Где сейчас Отпуск и Ори?

— Спрятаны надёжно, не беспокойся.

— Они живы?

— Конечно. А что случилось?

— Видишь ли, в чём дело. Они составили на тебя докладную. Подробную. С указанием всех нарушений и несоответствий в твоих действиях.

— Подожди. — В голосе Финира появилось что-то похожее на неподдельное изумление. — Докладную на меня? Ты серьёзно?

— Именно так. Документ лежит на столе у руководства. Готовься к последствиям. Сегодня, мне досталось по самое не хочу. Разбор был очень жёстким и бескомпромиссным. Завтра они займутся тобой. Говорю тебе это по-дружески.

— Постой. Что за проверка? Какие конкретно вопросы будут?

— А ты сам не понял ещё, в чём суть? — удивился собеседник.

— Честно? Нет.

— Странно. Тебе они что, вообще ничего не объяснили? Никаких намёков не было?

— Представь себе. — Финир тяжело вздохнул. — Эти двое уничтожили все записи. Стёрли абсолютно всё — с камер, с личных терминалов. Категорически отказываются говорить о том, что произошло на встрече.

— Совсем?