слышу голоса. За дверью, которая представляет собой просто доску, прислоненную к проему, кто-то разговаривает.

– Да я же ее нашел, старый дурак! – ворчливый старческий мужской голос. – Недалеко от селения. Лежала без сознания. Кто такая, что там делала – понятия не имею.

– И надо было тебе ее тащить к себе? – отвечает другой голос, более мягкий, но в то же время строгий. – Теперь у нас с тобой будут проблемы, старик.

– Да какие проблемы? – возмущается первый голос. – Человек в беде. Не мог же я ее бросить там умирать.

"Человек в беде… Спасибо, дедуля, конечно, за заботу. Но, может, лучше бы кинул умирать? Я бы хоть не мучилась теперь, пытаясь понять, где я и что вообще происходит", – мысленно ворчу я, прислушиваясь к разговору.

– Ты же знаешь, какой у нас сейчас порядок, Гастон! – продолжает второй голос. – Любой подозрительный элемент должен быть немедленно передан властям. А эта девица… Вид у нее, сам понимаешь, не здешний. Одежда какая-то странная и вообще…. А если она умрет? Нас же обвинят в ее смерти.

"Погодите-ка… это что, меня обсуждают? И почему это вдруг я стала "девицей"? Не девушкой, не женщиной на крайняк, а именно “девицей”. И вообще, что за "власти" такие? И какой такой "порядок"? Кажется, я попала в очень странное место".

– Да ладно тебе, Жак! – отмахивается старик, которого, видимо, зовут Гастон. – Оклемается девка, расскажет, откуда она. Может, просто заблудилась. А властям… Зачем нам лишние проблемы с этими дармоедами? Только и умеют, что налоги драть да законы выдумывать.

"Дармоеды, налоги… Ничего не меняется, даже если я оказалась в каком-нибудь средневековье", – усмехаюсь про себя.

– Гастон, ты же понимаешь, чем это может кончиться? – настаивает лекарь. – Если выяснится, что она здесь без разрешения, у тебя будут серьезные неприятности. Вплоть до…

Он не договаривает, но я и так понимаю. В лучшем случае – штраф. В худшем… Да кто знает, что у них тут за "власти" и какие у них законы.

– Да не будет ничего, – отрезает старик. – Она же больная. Я ее вылечу, она уйдет, и никто ничего не узнает.

"Вылечит он меня… Аспирин у него хоть есть? Или он мне сейчас пиявок наставит и крапивой высечет?" – с ужасом думаю я.

– Ну, смотри, Гастон, – вздыхает тот которого зовут Жак. – Я тебя предупредил. Но чтобы через три дня я ее здесь не видел. Иначе сам доложу.

– Хорошо, хорошо, – ворчит старик. – Иди уже. Заболтал совсем. У меня еще дел невпроворот.

Звучат шаги, и я слышу, как Жак уходит. Старик тяжело вздыхает, и я решаю, что пора показаться. А то еще надумает меня отравить какими-нибудь корешками или чем он меня там лечить намеревается.

Собираюсь с силами и произношу как можно более бодрым голосом:

– Эм… здравствуйте?

Доска, выполняющая роль двери, испуганно распахивается, и в комнату заглядывает немолодой мужчина. Он одет в простую полотняную рубаху и штаны, подпоясанные веревкой. Лицо изрезано морщинами, глаза добрые, но удивленные. В руках он держит пучок каких-то травок. Сомневаюсь что лечебных, скорее похоже что он ими паутину сметал.

– Ох ты ж… очнулась, – выдыхает он, глядя на меня, с удивлением. – Ну вот, а я уж думал, ты совсем…

– Где я? – спрашиваю я, стараясь не выдать своего замешательства. И главное как это я заговорила на их языке?

– Как где? – удивляется старик. – У меня, в доме. Ты совсем ничего не помнишь?

Я качаю головой.

– Только вспышки какие-то… И все.

– Да… – бормочет он, глядя на меня с сочувствием. – Видно, сильно тебя приложило. Ну ничего, сейчас я тебе отвар дам, полегчает.

Он подходит ко мне, ставит травы на стол и протягивает мне глиняную кружку, наполненную вонючей жидкостью.

– Пей, пей, – уговаривает он. – Это из целебных трав. От любой хвори помогает.

"От любой хвори? Ну-ну. Надеюсь, там нет ничего такого, что превратит меня в лягушку или заставит кудахтать", – с сомнением смотрю я на кружку. Но выбора особого нет. Надо же как-то выяснить, что происходит.

Зажав нос, делаю глоток. Фу, какая гадость! Вкус земли, горечи и чего-то еще, неописуемо отвратительного. Запиваю все это остатками воды из стоявшего рядом кувшина.

– Ну как? – спрашивает старик с надеждой в голосе.

– Чувствую, как целительная сила трав наполняет мое тело, – закатываю я глаза, изображая блаженство. На самом деле хочется просто выплюнуть все обратно. – Спасибо, дедушка.

– Да что ты, что ты, – смущается он. – Главное – поправляйся. Сейчас я тебе еще похлебки