смотрел ещё секунду, две.

Потом отвернулся и подошёл к столику с флаконом. Взял его, снял крышку, принюхался. Его лицо не изменилось, но пламя в камине вдруг взметнулось выше — резко, без ветра.

Алина замерла.

Это сделал он.

Не случайность.

Огонь в камине рванул вверх, словно от порыва невидимой силы, отразился в стекле флакона и в его глазах. На короткий миг золотая радужка стала почти раскалённой.

Дракон.

Не фигурально. Не титул.

Самый настоящий.

У Алины пересохло во рту. Чужая память снова дёрнулась внутри, но теперь в ней было не только страх — ещё и что-то похожее на давнее, выученное восхищение. Этим мужчиной боялись не из-за мундира.

Он поставил флакон обратно.

— Вы правы, — сказал тихо. — Здесь есть примесь. Не лекарственная.

— Спасибо, что подтвердили очевидное.

— Не испытывайте моё терпение.

— А вы мою безопасность.

Он медленно повернулся к ней.

На мгновение ей показалось, что она зашла слишком далеко. Что одно неверное слово — и он просто сломает её об эту роскошную, холодную комнату, потому что люди, привыкшие командовать армиями, не любят, когда им отвечают в таком тоне. Но он лишь смерил её долгим взглядом.

— Если бы я хотел вашей смерти, Аделаида, — проговорил он негромко, — вы бы уже не проснулись.

Правда.

Страшная именно потому, что сказана без хвастовства.

Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Приму к сведению, милорд, — сказала она.

Он будто хотел что-то добавить, но в дверь коротко постучали. Не дожидаясь ответа, на пороге появился сухой седой мужчина в тёмно-коричневом одеянии — очевидно, тот самый лекарь.

Едва переступив порог, он бросил на Алину быстрый взгляд — и тут же опустил глаза.

Виноватый.

Или испуганный.

— Милорд генерал, — склонил голову он. — Я прибыл, как только смог.

— Поздно, — отрезал мужчина.

Лекарь побледнел.

— Я… мне сообщили, что у леди вновь случился нервный приступ.

— Это называется отравление, — сказала Алина.

Седой дёрнулся, будто её голос ударил сильнее пощёчины.

— Миледи в смятении, — торопливо начал он. — После пережитого состояния разум…

— Осторожнее, — тихо произнёс генерал.

И в этой тихости было столько угрозы, что лекарь осёкся на полуслове.

Алина мысленно отметила: интересно. Значит, принижать её при нём — уже риск.

— Осмотрите её, — приказал генерал. — А потом объясните, как в отвар, который вы назначили, попала эта дрянь.

Лекарь судорожно сглотнул.

Он подошёл ближе, но руки его слегка дрожали. Опытный врач заметил бы это даже в полумраке. Алина тем более.

— Миледи, позвольте… — начал он.

— Не позволю, пока не вымоете руки, — холодно сказала она.

Оба мужчины посмотрели на неё.

— Что? — спокойно спросила она. — Или в этом доме принято трогать больных пальцами, которыми только что держались за дверные ручки, книги и, вероятно, чужие флаконы?

Лекарь растерялся окончательно.

Генерал молчал, но в его глазах снова мелькнуло то опасное, почти недопустимое для него выражение — интерес.

— Вон там кувшин, — продолжила Алина. — И чистое полотно. Если такового, разумеется, вообще можно добиться в этом замке.

Это было сказано специально. Жёстко. Почти на грани. Ей нужно было не только защитить себя — ещё и обозначить новое правило. Она не беспомощная истеричка в шелках. Не сегодня.

Лекарь метнулся к кувшину так поспешно, что едва не задел стул.

Пока он мыл руки, Алина скользнула взглядом по столику, по камину, по дверям, по портьерам, по полу у кровати. И заметила то, что раньше упустила.

У самого ножки кресла, почти скрытый складкой ковра, белел крошечный клочок ткани.

Она не подала виду. Дождалась, пока лекарь приблизится, на этот раз уже осторожнее, и позволила осмотреть глаза, пульс, шею. Его пальцы были сухими и холодными. Но тревога, струившаяся от него, была почти осязаемой.

— Следы действительно… странные, — пробормотал он наконец, избегая смотреть на генерала. — Но, возможно, леди сама…

— Закончите фразу, — мягко предложила Алина.

Он заткнулся.

— Что было в отваре? — спросил генерал.

Лекарь молчал слишком долго.

Слишком.

— Травы для сна, милорд. Совсем слабые.

— И?

— И… возможно, кто-то подмешал сонный корень выше обычной дозы.

— Это не сонный корень, — сказала Алина.

Он обернулся к ней раздражённо, почти с ненавистью — первая настоящая эмоция на его лице.

Вот и ещё один штрих.

— Миледи не может знать…

— У меня онемел язык, был сладкий привкус и тяжесть в конечностях, но сознание вернулось рывком, а не плавно. И голова болит иначе, чем после простого снотворного. — Она шагнула ближе. — Что вы мне дали?

Лекарь попятился.

Генерал смотрел теперь не на него. На неё.

Очень внимательно.

И это было почти так же опасно.

— Ответьте, — приказал он.

Лекарь открыл рот.

В эту секунду дверь снова распахнулась, и в комнату влетела молоденькая служанка — бледная, заплаканная, с таким видом, будто бежала без остановки через ползамка.

— Милорд! — выпалила она и замерла, увидев всех сразу.

Алина узнала её мгновенно. Не по памяти — по реакции тела. Резкий холодок под кожей, натянутая струна тревоги. Лисса.

Горничная, которая приносила отвар.

Она была хорошенькой. Светловолосой, с тонким носиком и глазами, слишком большими от ужаса. Платье на груди сбилось, дыхание сбивалось. Если бы Алина не видела множество людей в критические минуты, могла бы и поверить, что перед ней просто насмерть перепуганная девочка.

Но она видела, как та посмотрела на столик.

На флакон.

Всего один быстрый взгляд. И сразу вниз.

— Ты, — тихо сказала Алина.

Лисса вздрогнула, будто её ударили.

— Я… миледи… я не виновата…

Не виновата. Не “что случилось”, не “как вы себя чувствуете”. Очень интересно.

Генерал обернулся к ней.

— Подойди.

Девушка сделала шаг — и вдруг, словно решившись, рванулась не к ним, а в сторону окна.

Всё произошло мгновенно.

Хрустнули отдёрнутые портьеры. Блеснул нож — маленький, женский, прятанный в рукаве. Не против генерала. Не против Алины.

Против себя.

— Нет! — сорвалось у неё раньше, чем она подумала.

Но генерал оказался быстрее.

Он метнулся так стремительно, что глаз не успел уловить движение. Просто в следующую секунду Лисса уже была прижата к стене, её запястье с ножом вывернуто, а лезвие со звоном упало на камень.

Пламя в камине снова рвануло вверх.

Девушка вскрикнула.

Алина бросилась к ней прежде, чем кто-то успел остановить.

— Отпустите чуть слабее, она вывихнет кисть, — резко сказала она.

Генерал перевёл на неё тяжёлый взгляд.

— Она пыталась уйти от допроса.

— А мёртвая она вам много расскажет?

На миг их взгляды сцепились.

Потом его пальцы действительно чуть ослабили хватку. Ровно настолько, чтобы сохранить контроль, но не сломать девчонке руку. Значит, слышит разумные доводы даже в ярости. Тоже полезно.

Лисса