Первый этап — 1838–1839 гг. Становление кружка. Выработка общей историко-философской концепции, определение позиции по отношению к основным вопросам, редкое появление в печати в связи с цензурными ограничениями.

Второй — 1848–1855 гг. В это время славянофильство выступает как цельная концепция, развивается теория «земли» и «государства», негосударственности русского народа (К. С. Аксаков). Также почти полное отсутствие в печати и цензурные ограничения.

Третий — 1855–1861 гг. В это время общее настроение славянофилов характеризуется искренней верой в осуществление их идеалов, они участвуют в подготовке реформ. В это время выходит журнал «Русская Беседа» и газета «Москва». Однако, этот этап отмечается неудачей в привлечении внимания мыслящей общественности.

Четвертый этап — 1861–1875 гг. Последний этап. В это время развивается славянофильская теория общества, они занимаются активной политической деятельностью. Цимбаев отмечает, что в это время происходит фактическое распадение кружка, сопровождающееся идейным кризисом славянофильства и растворением его в общем потоке либерального движения[19]. По его мнению, важно отделять тех, кого традиционного приписывают к славянофилам, от тех, кто ими на самом деле являлся. На этом же основании он говорит, что после 1870 г. славянофилов не было, а тех, кто так себя называл, были, по сути, эпигонами, а не последователями славянофильства.

Не подвергая сомнению классификацию Цимбаева, мы, тем не менее, считаем вполне корректным говорить об идейной преемственности поздних славянофилов по отношению к «классическому» славянофильству, и в связи с этим нам представляется интересным и важным проследить, каким образом происходит трансформация основных используемых славянофилами понятий в дискурсивных рамках именно позднего славянофильства (или неославянофильства).

* * *

В 1990 году в Институте русской литературы прошла конференция «Славянофильство и современность», на которой обсуждалась, в частности, судьба славянофильского движения в период после Великих реформ. В сборнике трудов, опубликованных по результатам работы конференции, можно встретить статьи, где рассматривается связь славянофильского движения с национализмом, панславизмом, славянофильские воззрения на отношения власти и общества и т. д. Составители сборника отмечали, что в текущий исторический период обращение к теоретическим построениям славянофилов является не только интересным с исторической точки зрения, но и политически актуальным[20].

В это же время нарастает интерес к отдельным представителям позднего славянофильства, появляется ряд исследований славянофильского движения в пореформенную эпоху[21], то есть тех, кого самые первые исследователи называли эпигонами славянофильства или вовсе не относили к этому направлению, считая его как общественное и интеллектуальное движение исчерпавшим себя если не к концу 60-х гг. XIX века, то к 80-м — точно. Некоторые из этих исследований знаменуют собой серьезную смену оптики в изучении позднего славянофильства, традиционно воспринимаемого как консервативное и охранительное течение, и появляется все больше исследователей, которые не были согласны с такой оценкой.

К примеру, А. Э. Котов пишет о либеральном национализме славянофилов, в частности, указывая на наличие либеральных элементов в консервативной программе А. А. Киреева[22]. К. А. Соловьев, довольно много пишущий именно о позднем славянофильстве, не раз указывал на близость славянофильских проектов и идей первых российских конституционалистов. Например, в книге, посвященной изучению деятельности кружка «Беседа»[23], характеризуя общественно-политические взгляды «собеседников», он делит их на два течения: конституционалистов и неославянофилов, которые были сторонниками реформированного самодержавия и не принимали конституционные проекты. При этом Соловьев отмечает, что, хотя последователей славянофильского движения среди членов кружка было меньше, они имели большое влияние на принятие решений, поскольку являлись либо его основателями, либо весьма авторитетными членами. Анализируя политико-правовые проекты членов «Беседы», автор отмечает точки расхождения славянофилов и конституционалистов, однако указывает и на то, что в их взглядах было много общего, и, хотя противоречие между политическими требованиями неославянофилов и конституционалистов осталось непреодоленным, это долгое время не мешало им обсуждать свои проекты как часть общего плана реформ. А во втором томе недавно вышедшего трехтомника «Политические партии России», в части, посвященной партогенезу, довольно много внимания уделено как раз тем персонажам, о которых дальше пойдет речь в этой книге[24].

Интересным и очень важным также является исследование С. В. Шелохаева, которое посвящено общественно-политической деятельности Д. Н. Шипова, известного земца и славянофила. Автор формулирует свою задачу как «раскрытие наиболее типичных, сущностных черт личности, мировоззрения и общественно-политической позиции русского либерала-консерватора»[25]. В дальнейшем он много писал о роли Шипова в либеральном движении конца XIX — начала ХX века. По мнению Шелохаева, в практических построениях Шипова можно найти вполне самостоятельную альтернативу общественно-политических преобразований в России, и он отмечал большое значение его практической земской деятельности. В своем монографическом исследовании[26] он также останавливался на вкладе Шипова в развитие института местного самоуправления, показывая, что Шипов выступал за демократизацию местного самоуправления, за введение мелкой земской единицы, что способствовало бы лучшей работе земства, и надеялся на сотрудничество с властью в деле реализации своих проектов. Исследования С. В. Шелохаева дают возможность по-новому оценить возможность практической реализации славянофильских проектов и демонстрируют, что славянофилов невозможно однозначно отнести к консервативному лагерю.

Довольно много о славянофилах писал и пишет А. А. Тесля, также не считающий славянофилов такими уж консерваторами[27]. Его работы посвящены, в основном, политико-правовым взглядам славянофилов. В книге «Первый русский национализм… и другие»[28] речь идет о первом российском национальном проекте — славянофильском, о том, в каких интеллектуальных условиях он формировался, существовало ли единство мнений, или, напротив, можно говорить о нескольких явно конкурирующих проектах. Другая его книга «Последний из «отцов»[29] — это продолжение и развитие темы. В ней подробно исследуются общественные и политические взгляды Ивана Аксакова — одного из «младших» славянофилов, на фоне почти всех более-менее влиятельных современников. При этом автор не только анализирует теоретические и практические проекты своего героя, но и рассказывает о судьбе славянофильских идей у тех, кто считал себя последователями их учения.

В целом же, несмотря на несомненную значимость и ценность указанных выше работ, к сожалению, в настоящее время не приходится говорить о серьезной традиции исследования позднего славянофильства. Об этом свидетельствует уже хотя бы отсутствие обобщающего монографического исследования, посвященного позднему славянофильству, хотя, как уже сказано ранее, в последнее десятилетие опубликовано достаточно большое количество значимых работ и диссертационных исследований, ему посвященных.

Значимым и очень важным началом такой традиции может стать опубликованная в 2021 году коллективная монография «Res Publica: Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века»[30], которая интересна как сама по себе рассмотрением различных феноменов русской истории и общественно-политической жизни как «республики без республиканизма» (глава III), так и «республиканизма без республики» (главы VII и VIII), так и тем, что славянофильским проектам там уделено большое внимание.

Но нельзя