class="p1">— Упала во время толчка. На неё шкаф с книгами завалился. Два перелома, сильные ушибы. Я не могу её сейчас оставить одну, понимаешь?

— Конечно. Стив, даже не думай. Будь с ней.

Все это не укладывалось в голове. Столько всего после моего отъезда. Чертова паранойя.

— Я приеду, как только смогу, — пообещал он. — Как только всё уляжется. Я скучаю, Мирна. Безумно.

Мой откровенный разговор пришлось отложить. Нелепо спрашивать его о нас, когда его голова забита совершенно другим.

— Я тоже, — ответила я, и на этот раз это была правда. Я скучала по нормальности, которая у нас начала завязываться. Серебристо-голубые глаза впивались в мои черты. Стоп. У Стивена не такие глаза. Я слушала его голос, но перед глазами стоял другой образ. Почему вспоминая Стива, я вижу другие глаза? Господи, Арден. Интересно Арден выше Стивена? Наверное, нет, одинаково. Это чувство защищенности, которое дарил Стивен я должна была ценить. Любая нормальная девушка вцепилась бы в него обеими руками.

— … ты меня слышишь? — голос Стивена захрипел. — Связь прерывается.

Я тряхнула головой, смахивая эти гадкие мысли. Что за школьная сравнительная характеристика в моей голове?

— Да, я тут.

Стивен сменил тему, пытаясь отвлечься. Он рассказывал про Ванессу, которая собиралась замуж. Там, у Стивена, жизнь шла своим чередом. А здесь, в моей реальности, стаканы лопались от взгляда, а синяки появлялись из снов.

Я угукнула. Как все эти новости связаны? Потерла бедро. И этот синяк… я что-то упускаю. Но что? Галлюцинации начались со смерти мамы, потом секреты и Гримфорд.

— Ладно, вижу, ты занята, — вздохнул он. — Пиши, не забывай.

Мы попрощались, и я еще минуту сидела, глядя на погасший экран. Затем открыла новостную ленту Google. Извержение вулкана, землетрясения в нескольких странах сразу, потопы, пожары. Пол качнулся. Я проверила дату каждого происшествия — никаких особенностей. Всё в разное время.

Телефон пискнул. Сообщение от Лоя.

«Поезд задержали. Буду на следующей неделе. Мирн, я тебя умоляю: никуда не лезь. Не ищи ответов, пока я не приеду».

Мышцы горла окаменели. Я перечитала сообщение дважды.

«Не ищи ответов».

Он точно что-то знал. И этот его тон… И снова эти загадки. Почему он не может написать: «Мирна, Делагарди опасны, потому что…»? Я знаю Лоя сотню лет, что за черт?

Стивен говорил про землетрясение. Лой — про поезд. Может, природа не пускает их в Гримфорд? Или, наоборот, хочет запереть нас здесь одних?

«Говори прямо или можешь не приезжать», — ответила я, кинув телефон на подушку. Кольцо сжималось. И я находилась в самом его центре.

Лой ответил через минуту: «Что с настроением?»

Серьезно?

Я набрала его — автоответчик: «Перезвоните позже, я занят».

Пальцы летали по клавиатуре, выбивая гневные строчки: «Хорошо игноришь. Почему не лезь? Расскажи мне, что ты знаешь!»

«Я ничего не знаю, Мир… Я просто беспокоюсь. Что с тобой?»

Врет? Неужели я реально схожу с ума? Дакота права, нужно показаться психологу. Подозревать Лоя — это как подозревать собственную руку в попытке меня задушить. Может, у меня ПТСР после смерти мамы? Отложенный шок?

Нырнув под одеяло, я ворочалась, сбивая простыни в ком.

Галлюцинации, паранойя, психосоматические боли… Я ввела в телефоне «поликлиника Гримфорда». Нашла в интернете сайт клиники и записалась онлайн на прием к психотерапевту. Просто попробую.

Только закрыла глаза и силуэт обнаженного парня прорезал темноту.

Вторник пролетел незаметно, смывая границу реальности и сна. Вайолет появилась только к концу смены, налаживая дела в кафе и уехала раньше времени. Поговорить не удалось. Дакота и я развалились вальтом на диване. Голова гудела от догадок и поиска способов решения.

Телефон на столе вдруг ожил, разорвав тишину веселой мелодией.

Иди.

Я колебалась, но ответила. Дакота слезла с дивана в вечернюю медитацию.

— Мирна! — голос Иди звенел энтузиазмом. — Слушай, я не могу так. Я чувствую себя ужасно из-за этого озера. Я правда не хотела вас подставить!

— Иди, всё нормально, мы уже… — начала я, но она перебила.

— Нет, не нормально! Я хочу загладить вину. Давай сходим в «Грот»? Это бар в старой лощине, там очень круто. Я угощаю! Бери Дакоту. Отказы не принимаются, я уже вызвала вам такси!

Стоило голове коснуться подушки, как оно содрогалось нервной рябью. К черту. Спать я все равно не смогу. Прогулка выветрит этот бред из головы.

— Ладно. Дай нам полчаса.

Я нажала отбой и, морщась от нытья бедра, села. Дакота уже раскинулась в позе лотоса, и пыталась медитировать под какой-то странный гул из динамика телефона.

— Ди, — позвала я.

Она открыла один глаз.

— Иди зовет в бар. «Грот». Говорит, хочет извиниться за озеро и угощает.

Второй глаз Дакоты открылся мгновенно. Она выпрямилась, и вся её «дзен-поза» исчезла.

— Бар? Дай мне пять минут, — она вскочила, отшвырнув подушку для медитации. — Нет, три.

Она металась по комнате, примеряя яркие наряды.

— Ты записалась к доктору? — кинула она, скидывая из шкафа шорты.

— Так точно.

Я надела черные джинсы — плотная ткань надежно скрывала синяк — и свободную футболку без принта. Дакота же влезла в свое короткое платье и накинула сверху кожанку.

— Ты идешь в этом? — скривилась она, глядя на меня.

— Ну да.

Такси домчало нас до места за десять минут. Город за окном был темным и пустым, словно вымершим, изредка мелькал герб Делагарди. Нужно будет спросить у Ардена его смысл. Это, если я выдержу его напористый взгляд, конечно.

Машина затормозила у края глубокой городской лощины — естественного разлома, который разрезал Гримфорд пополам. Вдоль и вокруг стояли маленькие деревянные дома, в нескольких горел свет, остальные же спали.

Мы вышли и лицо обдало пряным ночным ветром. Внизу, на дне лощины, среди нагромождения камней и пней старых деревьев, пульсировал красноватый свет. Это выглядело как спуск в преисподнюю.

— Атмосферненько, — оценила Дакота, поправляя куртку.

— Лой бы заценил, — отметила я, стараясь не вспоминать своих подозрений о нем.

Мы начали спуск по узкой, выбитой в земле тропинке.

«Грот» оправдывал свое название. Это была настоящая небольшая пещера. Внутри царил полумрак, разрезаемый неоновыми трубками, спрятанными в естественных нишах стен. Сводчатый потолок терялся в темноте, а воздух был пропитан запахом кальянного дыма.

Народу было много, но из-за сложной геометрии Грота казалось, что все прячутся по углам.

Иди мы нашли в глубине зала, за низким