будет ползти от изнеможения, но не прекратит двигаться вперед. Сосны мелькали перед лицом, и тропинка струилась с пригорка. Осталось совсем немного до поляны, где Сокол оставлял «буханку», а там рукой подать до Гнезда. Поломанная береза, два пня, и уже видно маленький домик в лесу, где обещают безопасное место.

* * *

Дверь с грохотом захлопнулась, и Сокол вздрогнул от неожиданности. Он ждал Ласточку уже около часа возле городской больницы. В город она уехала раньше, и Сокол решил забрать ее, чтобы потом вместе заехать в одно место. Когда она закрыла дверь, то тут же посмотрела на Сокола. Ее лицо на первый взгляд было абсолютно спокойным, но Сокол легко мог считать по глазам тупую злость.

– Объяснишь, к чему были эти смотрины с утра? – Ее губы вытянулись в тонкую линию, а нос слегка поморщился.

– Что-то не так? – Сокол вдохнул сигаретный дым и завел машину.

– Зачем ты привел Щегла на наши тренировки? – Ласточка выделяла каждое слово интонацией.

– Ну, вообще, его привел Глухарь. – Сокол улыбнулся, переводя взгляд на Ласточку. – Щегол теперь будет с тобой тренироваться.

– С какой радости?

Сокола нисколько не смущала бурная реакция Ласточки на Щегла, а казалось, наоборот, даже веселила. Он не торопился с ответом и снова выдохнул дым, прежде чем вернуться к диалогу.

– Ему нужно учиться. Тебе нужно выпустить пар. Идеальная совместимость.

– Меня вполне устраивали тренировки с тобой. – Ласточка свела брови на переносице, так и не прекращая всматриваться в лицо Сокола.

– Поверь, со Щеглом будет только лучше. – Он засмеялся на этих словах, чем еще сильнее разозлил Ласточку. – Щегол – отличный вариант. Он молод и полон сил. Он не такой грязный и гнилой, в отличие от меня. Радуйся.

– Ты, блять, издеваешься надо мной?

– Я желаю тебе только всего хорошего, сестренка.

Ласточка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она надеялась, что вместе с воздухом из легких из головы исчезнет вся злость. Дыхательная гимнастика не помогала, а нервы уже и так вытянулись в струну. Когда она взглянула за окно, то сразу же узнала пейзаж. Печальные домики, разобранные машины и распахнутые двери подъездов, потому что здесь некому платить за домофон. Появилось ощущение, что в живот воткнули огромный нож и прокрутили его, смешивая все внутренности в кашу. Боль исходила не от ножа, а от давящего ощущения безысходности в груди. Оно было куда страшнее, чем какой-то там нож.

– Зачем? – Вместо слов получился какой-то жалостливый шепот.

– Нам нужны деньги.

– А я тебе здесь зачем… – Голова закружилась, и боль начала стучать по вискам, как молот по наковальне. – Меня сейчас вырвет.

– Я привык к твоей компании. – Сокол скривил угол губ, отчего Ласточку затошнило еще больше. – Ты что, до сих пор боишься? Ну же, ты ведь сильная девочка.

– Я тебя ненавижу, – прохрипела Ласточка, сгибаясь пополам на сиденье.

* * *

– За нами следили… – Щегол все еще не мог отдышаться. – Мужик… Он… Сизый…

– Попей воды, а то ты что-то какой-то зеленый. – Сорока поднялась с дивана и зачерпнула воду из бочки стаканом.

Щегол вцепился в стакан и одним залпом вылил содержимое в себя. Он оперся рукой на дверной косяк и пытался сохранить равновесие и удержаться на ногах. Это удавалось с трудом из-за непрекращающейся дрожи в конечностях. Со второго этажа послышались шаги, и Щегол взмолился, чтобы это был Сокол.

– Что ты разорался? Я работаю, вообще-то, – Чиж зашипел на Щегла.

– За нами следили! Сизый остался в городе, чтобы сбить его с пути, а еще, – Щегол сделал глубокий вдох, чтобы воздуха хватило еще хотя бы на предложение, – закрасили глаз. Наш, Птичий. Надо помочь Сизому, а если…

– Не надо. – Чиж не дал ему закончить и посмотрел на Сороку. – Он знает, что делать в таких ситуациях. И правильно сделал, что отправил тебя обратно. Ты бы все испортил.

– Я… – решив не тратить время на спор, Щегол сменил тему: – А где Сокол? Или Ласточка?

– Родители куда-то свалили. – Сорока села на спинку дивана, прокручивая в руке нож-бабочку.

– Кто?

– Сокол – батька, Глухарь – мамка. – Сорока засмеялась на своих же словах. – А Ласточка будет злой бессердечной мачехой.

– Не обращай внимания, – Чиж махнул на нее рукой. – Отдышись пока, спасатель. И куртку Сизого постирай, а то будто в грязи повалялся. – Он окинул Щегла скучающим взглядом и пошел обратно на второй этаж.

Щегол скинул куртку на пол и медленными шагами подошел к креслу, чтобы обессиленно рухнуть в него. Он вытянул ноги вперед и прикрыл глаза. В висках все еще пульсировала кровь, а в голове стоял назойливый гул. Оказавшись в Гнезде, Щегол почувствовал себя спокойнее, так, словно здесь он был защищен от всего, что происходит в городе. Впервые за все время он почувствовал себя дома. Щегол приоткрыл глаза и посмотрел на Сороку, что все еще одной рукой крутила нож, а второй поджигала сигарету у себя в зубах.

– И ты тоже куришь…

– Зато не строю из себя невинного мальчика. – Она перевела свой взгляд с зажигалки на нож. – Белым и пушистым тут не место.

– Сколько тебе лет вообще? Ты же младше меня?

– Может, двадцать, а может, и пятнадцать. – Она скривила уголки губ. – Бери этот диапазон.

Щегол закатил глаза и снова прикрыл их, запрокидывая голову на спинку кресла. Голова начала понемногу проясняться, но от сигаретного дыма затылок неприятно тянуло.

– Тебя это веселит? Прикалываться надо мной?

– Лучше найди то, что меня не веселит. – Сорока поджала колени к груди и наклонила голову набок.

– Что тебя не веселит? – Щегол повторил за ней движение головой и прищурился. – Мое появление, например.

– Мимо, – она скривила губы в печальной гримасе и провела пальцем под глазом, имитируя слезу. – Пока что ты кажешься мне интересным.

Щегол наклонился вперед и улыбнулся.

– Мне не послышалось? Ты назвала меня интересным? – Он рассмеялся.

– Не обольщайся. – Сорока снова посмотрела на свой нож. – Этот нож тоже казался мне интересным две минуты назад, а теперь мне с ним скучно. – Она отложила его на столик у окна и ушла в свою комнату.

* * *

Через час в Гнездо вернулся Сизый. Щегол к тому времени уже задремал в кресле, смотря сон о том, как человек в медицинской маске догоняет его и душит своими грубыми пальцами. В этом сне Щегол не пытался вырваться от него или сбежать. Все, чего он хотел, – рассмотреть лицо, чтобы гордо сообщить Птицам, что знает, кто это. Но, к сожалению, попытка не увенчалась успехом, и в итоге когда Щегол умер во сне, то проснулся в кресле. Как