Я ищу тебя взглядом, Консуэло, и мне нужно немного времени, чтобы тебя разглядеть. Ты стоишь в стороне, рядом с буфетом, где сложены твои нераспакованные подарки. Ты поочерёдно смотришь на своих подруг, на парней, которых так хотела пригласить, словно тебя исключили из происходящего, словно Нина забрала на себя всё внимание… Твой взгляд останавливается на ней. Неистовая, потная, она имитирует соло, прижавшись к своей невидимой гитаре, — такая же красивая, как ты уродлива, такая же блестящая, как ты бледна. Ты, кажется, заворожена Ниной, у которой есть всё, чего у тебя никогда не будет, и в равной мере возмущена тем, что она отняла у тебя внимание на твоей собственной вечеринке.

Поделом тебе! Молодец, Нина. Не останавливайся, займи её!

Незаметно я пересекаю комнату и направляюсь в кухню. Лестница ведёт в подвал. Я спускаюсь по ней, не включая выключатель — слабого света достаточно, чтобы не сломать шею на ступеньках. Тем не менее, когда я добираюсь до подвала, у меня широко раскрываются глаза. Там припарковано несколько машин. Я замечаю «Мини Купер» Роуз-Анны, а затем белый «205 GTI, - которого я никогда не видела у школы. Это машина Видама или его сына? Это как раз тот тип семьи, где тебе дарят машину ещё до того, как ты получишь права. Впрочем, откуда мне знать — может, Антуан уже совершеннолетний.

Я спускаюсь по последним ступенькам. В более тёмном углу припаркована третья машина, накрытая серым брезентом. Отсюда невозможно определить марку. Я могу только догадаться, что это довольно длинный автомобиль, что-то вроде седана, и черного цвета, судя по нижней части кузова, торчащей из-под брезента. Ничего общего с «Мерседесом» Ришара Видама, который иногда паркуется перед домом Камиль-Се. Я подхожу ближе.

В моей голове крутится один образ: Видам, уезжающий из моей квартиры в доме «Сорано» в тот вечер, когда умерла мама; образ той женщины, которая ждала его в машине, и Видам, который тронулся с места. Мне было семь лет, я лежала в постели, испуганная, прижимая Болдука к себе, я не умела определять марку машины, помню только, что она казалась мне большой, высокой, тёмной… Скорее всего, это та же самая машина, но тогда почему он никогда ею не пользуется? Почему накрывать её брезентом? Почему…

— Что ты тут вытворяешь?Свет внезапно включился.Консуэло? Я вижу твою фигуру, стоящую рядом с метлами, висящими у верха лестницы. Ты похожа на ведьму, которой ещё не разрешено летать.

— Я… я ищу туалет.

— Не принимай меня за дуру! Надя видела, как ты поднималась наверх. А теперь ты рыскаешь в подвале. Какую грязную аферу ты затеваешь?

— Ничего, говорю же.

Я поднимаюсь по ступенькам. Пытаюсь принять как можно более растерянный вид, но гнев искажает твоё лицо.

— Ищешь что-нибудь, что можно стащить, да? Пока твоя подруга разыгрывает свою сценку. Вы работаете в дуэте?

Я стою перед тобой. Поднимаю руки. Ты можешь убедиться, что я ничего не скрываю. Ты выглядишь немного разочарованной, с приоткрытым ртом и серебряными зубными коронками. Похожа на вампира, которому ещё не разрешают кусать своих гостей.

— В любом случае, я больше не хочу тебя видеть у себя дома. Звони своему опекуну, сама разбирайся, как хочешь, но убирайся отсюда.

Я смотрю на тебя свысока. Ты, наверное, на два сантиметра ниже меня. Ты почувствовала опасность, да? Ты знаешь, что твой дом пахнет плесенью, спрятанными трупами, ложью и секретами. Остальные ослеплены духами, блестками и конфетти. Но я, ты знаешь, я всё поняла.

Я ничего не говорю, ты настаиваешь.

— И свою подругу тоже забирай с собой. Я больше не хочу её видеть у себя дома!

Я улыбаюсь тебе. Мне твоя месть кажется такой мелочной.

— Почему? Ты действительно думаешь, что парни будут интересоваться тобой, когда её больше не будет?

Ты не моргнула глазом. У тебя есть хотя бы это качество — ты умеешь терпеть. Ты показываешь мне выход — сзади, через кухню, чтобы никто не заметил нашего поспешного ухода.

— Это праздник кошек, а не мышей. Убирайтесь, говорю я вам.

Мы забрали свои пальто, попрощались с Роуз-Анной, как примерные девочки, которых жизнь не баловала, извините, мадам, нам пора домой, приют — это как тюрьма, там нужно соблюдать расписание, а затем направились в кухню. Выход для изгнанников и прислуги. Нина шепнула мне на ухо:

— Ну, ты всё увидела, что хотела?

Я подтверждаю рассеянным кивком. В голове я уже начинаю придумывать, как разыграть следующий ход. Нина остановилась посреди кухни. Перед нами, на столе, восседает огромный кот, целиком сделанный из заварных пирожных с кремом и взбитыми сливками.

— Нет, Нина…

Слишком поздно — Нина уже съела ухо, два уса из лакрицы и нос из клубничных конфет «Тагада. - Она улыбается мне с набитым ртом.

— В любом случае, ты видела, какая у меня фигура? Меньше чем через десять лет я стану толстушкой, и ни один парень больше не будет на меня смотреть. Так что до тех пор нужно этим наслаждаться.

Она ломает пополам палочку из сахарного ячменя. Я не реагирую, меня занимает только один вопрос. Как вернуться в Мон-Фортен? Как снова проникнуть сюда? Чтобы узнать больше об этой машине под брезентом, чтобы открыть дверь этого кабинета, чтобы освободить Болдука, чтобы…

Я внезапно хватаю Нину за руку.

— Пойдем.

Она успевает лишь вырвать правое глаз кошки, а затем бежит за мной. Мы мчимся по парку.

Вдали открылись ворота. Там припаркована серый Mercedes, и из него вышел высокий и широкоплечий человек.

Я узнала бы его среди тысячи.

Ришар Видам.

Он с довольной улыбкой наблюдает за дорожкой, усыпанной кошачьими лапками, за воздушными шарами на деревьях, за музыкой и смехом, доносящимся из открытых окон.

Он выглядит таким гордым той жизнью, которую построил.

Я обрету покой только тогда, когда разрушу её.

19

Лазарь

— Почта, Фолетт!

Как только Бене передала мне письмо, я вышла на улицу, чтобы его прочитать. На «Прерии» невозможно найти тихое местечко. Даже горка занята шестилетними малышами, в коридорах шумно, а Нина, которая должна убирать нашу комнату, пылесосит с энергией зомби — у неё сегодня дежурство. Я иду по улице «Шам-де-Фоар-о-Буассон» в сторону Сены. Я смотрю на набережную напротив, на её жёлтые краны, красные склады, серые силосы. Каждый раз, когда я дышу, из моего рта вырываются облачка пара.

Это просто от