– Ага. Первый раз всегда неуклюж, поэтому они причиняли друг другу много боли, но благодаря этому в следующий раз смогли избежать тех же ошибок. Хотя у них ничего не сложилось, они помогли друг другу избавиться от недостатков и стали друг для друга уроком. Может, тот, кто определил наш путь, навсегда останется в памяти. Ведь именно этому человеку мы показали свою незрелость.

Его слова напомнили мне нас с Юхёном из прошлой жизни. Мы научили друг друга любви, но так и остались пройденным этапом.

Обсуждая фильм, мы подошли к лифту. Перед ним уже выстроилась очередь из зрителей, вышедших после сеанса.

– Может, пойдем по лестнице? Слишком много народу.

– Мы же на восьмом этаже! Хм, хотя, наверное, так действительно быстрее.

Когда открыли дверь запасного выхода, перед нами оказалась темная лестница. Как аварийная, она не освещалась, и мы спускались, полагаясь только на свет, проникающий через окна на лестничных клетках. Сердце бешено колотилось оттого, что мы остались вдвоем в этом безлюдном месте. Юхён о чем-то молча думал и быстро шагал вниз. Идя по узкой лестнице, мы то и дело касались друг друга тыльной стороной ладони – примерно каждые три-четыре шага. Он не брал меня за руку, но и не отстранялся. Расстояние было таким, что стоило лишь чуть-чуть шевельнуть пальцами – и я могла бы взять его за руку. Мне так хотелось взять его большую руку, ту, что недавно касалась моих губ.

Ощущая мимолетное прикосновение кончиков пальцев и ритмичный стук собственного сердца, я украдкой взглянула на его профиль. Вспомнилась прошлая жизнь – я так сильно его любила и ни разу не взяла за руку. Почему же это так трудно?

Погруженная в мечтательные мысли, я и не заметила, как мы спустились на первый этаж. Когда я смотрела на его спину, направляющуюся к выходу, меня накрыл шквал эмоций. Я вышла за ним, но его нигде не было.

– Бу! – Юхён громко крикнул и слегка схватил меня за плечо.

– Ай, напугал! Ты теперь всегда так будешь?

– Уж больно забавно ты пугаешься.

Запыхавшись, он оперся руками о колени и громко рассмеялся. От его дурачеств я наконец-то почувствовала, что вернулась в реальность.

– Что будем на ужин? – Я взглянула на часы: 22:30.

– Странно, после попкорна есть совсем не хочется. А тебе?

– Честно говоря, мне тоже. Тогда, может, купим попить и прогуляемся до дома?

Я указала на свои кроссовки, и он мягко улыбнулся. Мы зашли в магазин и отправились гулять по набережной под эстакадой наземного метро.

Теплый летний ветерок приятно обдувал нас. Минут через десять заметили закрытый пункт проката велосипедов.

– О, тут можно взять велосипед напрокат?

– Похоже, можно бесплатно на два часа, если оставить удостоверение личности. Давай как-нибудь днем сходим.

– Ага. Давно хочется покататься на велосипеде. Я в школе и старших классах на велосипеде ездила.

– Если каждый день каталась, значит, неплохо умеешь?

– Еще бы! Даже без рук могу ездить!

Я развела их в стороны, изображая, будто еду на велосипеде, и он рассмеялся.

– В средней и старшей школе много было тех, кто без рук ездил, чтобы покрасоваться, и падал. Ты, надеюсь, не из таких?

– Нет, правда! Наша школа была на вершине холма, и я могла заехать туда на велосипеде.

– Ах, вот как, – он посмотрел на меня с умилением.

– Еще как! Смотри, какие икры накачала. Кто ж знал, что они теперь со мной на всю жизнь.

– Но по ровной-то дороге идти пешком и велосипед рядом катить разве не легче? Зачем так мучиться и ехать в гору?

– Просто своего рода наслаждение – на спуске после школы лететь с горы на велосипеде! Аж захотелось прямо сейчас покататься.

– Правда? Ну так давай.

– Как? У нас нет велосипедов.

– А вон их сколько.

Он указал на старую велопарковку в углу набережной, где стояло много старых велосипедов.

– Ты предлагаешь взять их? А куда делся наш моральный Ан Юхён? – спросила я.

Он смущенно улыбнулся в ответ.

– Я предлагаю только на минутку. Давно за ними наблюдаю – кажется, хозяева их просто бросили. Давай чуть-чуть покатаемся. Жизнь-то одна, надо успеть все, что хочется.

Меня это заявление ошеломило, но предложение в целом понравилось. На парковке, накренившись, словно вот-вот упадут, теснились больше десятка велосипедов. Все они были покрыты толстым слоем пыли, но на большинстве висели замки.

– Почему хозяева так надолго их здесь бросили? Забыли, что ли?

– Может быть. Даже то, что когда-то было дорого, со временем забывается. На этих поедем! Я протру пыль.

Он выкатил два велосипеда без замков и рукавом быстро протер пыль с седел.

– Спасибо. Давно не каталась.

Я попыталась закинуть ногу, чтобы сесть на велосипед, но седло оказалось слишком высоко.

– Не подходит под твой рост? Подожди, я сейчас отрегулирую. Хм, похоже, слишком старое, заржавело и не регулируется. Давай поищем другой.

– Нет, я смогу. Говорят, на велосипеде веселее, когда ноги не достают до земли!

– Правда? Ну что ж, госпожа Пэк Ёрым, покажите-ка нам свое хваленое мастерство езды на велосипеде! – сказал Юхён, усаживаясь на свой.

Я вспомнила, как в прошлой жизни он, выиграв в игру, загадал желание – взять меня за руку. В этот раз я должна выиграть и загадать то же самое.

– Давай наперегонки до того дерева! Кто быстрее – тот загадывает желание!

С решимостью во что бы то ни стало победить я нажала на педали, даже не дождавшись его ответа.

– Пэк Ёрым, это разве не жульничество?

– В битве все средства хороши! А ну, догоняй!

Рассекая свежий ночной воздух, я оглянулась – Юхён крикнул:

– Я не собираюсь тебя щадить! – и быстро меня обогнал.

Я изо всех сил крутила педали, но так и не смогла его догнать. Запыхавшись, я подбежала к нему – он стоял и улыбался. В гонке я проиграла, но, увидев его улыбающееся лицо, уже была счастлива.

– Эх, проиграла.

В тот момент, когда я опустила ногу на землю, я потеряла равновесие и, не слезая с велосипеда, повалилась в сторону Юхёна.

– Ай! – скривилась я от боли.

– Ёрым, ты в порядке? – спросил он с обеспокоенным видом.

– Кажется, подвернула лодыжку.

– Присядь ненадолго и сними обувь. Дай посмотрю.

На его слова я лишь покачала головой. Показывать кому-то свою ногу, да еще и Юхёну, было слишком стыдно.

– По лицу вижу, что больно, давай скорее.

Делать нечего – пришлось снять и кроссовок, и носок. Он осторожно повертел мою лодыжку так и этак и сказал с тревогой:

– Сильно опухла. Давай я понесу