пробегается по этим точкам и раскладывает там мины и все требуемое. Из числа того, что несет сам.

Потом оттягивается назад и внимательно контролирует обстановку, прикрывая, при необходимости, огнем оставшуюся двойку.

Ну а я работаю, как можно выразиться, соло — ставлю наиболее хитрые ловушки.

Вроде бы все правильно… Но какие-то сомнения меня постоянно напрягают. А все ли я учел?

Ведь если немцы пойдут не по этой дороге?

Могут они это сделать?

Запросто!

Вроде бы и повода у них для этого не имеется, но… кто знает, какие мысли сейчас крутятся в голове у их командира.

Еще раз смотрю на карту. Нет, это самый удобный путь к деревне.

Стоп…

А вот это что?

К деревне вообще-то, ведут две дороги, одну из который мы сейчас и минируем. Вторая уже и не столь удобна для прохода техники.

Но… Мотоциклы-то по ней пройдут?

А исключить вариант одновременного удара с двух сторон…

Да и встав на точку зрения противника, можно же предположить, что какая-то часть обороняющихся может попробовать отступить из деревни по этой дороге? А отчего бы и нет?

И одна из машин, взяв на борт несколько саперов во главе с Петлиным, исчезает вдали.

Да, я такой, весь из себя недоверчивый.

Но привык уже дуть на воду!

Закончили мы через несколько часов, никто за это время не появился, и нас не беспокоил. Да и темнеть стало… Сомневаюсь я, что кто-то на ночь глядя попрется в незнакомую деревню.

— Командир! Товарищ старшина!

Какой еще старшина? Охримчук сейчас…

Стоп! Это же меня!

Выныриваю из-под плащ-палатки — это я так придремал, облокотившись на стену свежевыкопанного окопа.

— Да⁈

— Моторы слыхать!

— Так… Всех — в ружье! Но — тихо! И чтоб никто не бегал тут!

— Есть! — и бойца как ветром сдуло.

Плескаю на руки водой из фляги и протираю заспанную морду. Вот… Теперь и на окружающий мир как-то по-иному сразу смотрится.

Действительно, где-то на грани восприятия слышны звуки работающих моторов.

Только бы не оказался тут кто-то свой…

Для этого и выставлен вперед «секрет». С твердым приказом: обозначать себя только в том случае, если это окажутся свои. Если немцы — сидеть тихо и не вылазить!

— Имейте в виду! — жестко предупредил я этих бойцов. — Если с вашей стороны прозвучит хоть один звук — пойдете под трибунал! За стрельбу — и вовсе молчу! Срыв боевой операции — за это вам столько отвесят, что я и предположить даже не могу!

Похоже, что дошло — «секрет» молчит. А ведь они все это слышат и видят намного лучше нас.

Понятное дело, что одними минами мы не ограничились, понарыли вокруг всяческих норок и огневых позиций. Машины отогнали и вовсе за версту, спрятав их в каком-то овраге и выставив там часовых. А с наступлением темноты, организовав дозоры и здесь, я отправил всех спать — для того и нор всевозможных тут понакопали. Хотя и ворчал Мишин: мол, надобно дежурных пулеметчиков оставить. Ага, вот и посмотрел бы я, как они, полусонные, будут прицельный огонь вести…

Четверо часовых — вполне достаточно!

Пробежав вдоль позиций, спрыгиваю в крайний окоп.

Тут все уже на ногах, проверяют оружие.

— Линию проверили?

— Точно так, товарищ старшина! — отвечает старший из бойцов. — Вечером еще, как спать наладились, мы с Петровичем туда еще раз сходили — в порядке все.

Это, так сказать, наш засадный полк — камнеметный фугас. Тридцать килограмм взрывчатки и около четырех пудов всевозможных камней. Не факт, что он сейчас потребуется, но…

Вернувшись в свой окоп, проверяю автомат — все в норме.

А моторы уже совсем рядом! Около километра им осталось.

Подношу к глазам бинокль — нате вам!

Первыми, как и ожидалось, едут мотоциклисты — трое. Два мотоцикла с колясками и один обычный. Он постоянно выруливает вперед, именно его мотор мы и слышим. Выскочит, опишет петлю по дороге — и назад. Это у них такой передовой дозор получается?

Блин…

Не хотелось бы мину на него тратить!

Но стрелять — тем более нельзя!

Это пока тихо. Все немцы вполне возможно, что и подремывают в кузовах грузовиков, а если выстрелить…

Да, я не ошибся: в колонне шли три грузовые автомашины. С пехотой, скорее всего…

Головная танкетка, за ней… мать его — бронетранспортер! А уж после и грузовики…

Предположим, головной сейчас налетит на мину…

И тогда — колонна стоп! Немцы сбросят пехоту, развернутся в боевые порядки…

И если танкетка свернет — а она, скорее всего, так и поступит…

Сколько тогда мы продержимся?

Фрицев там самое малое два взвода. Не особо — но у них танкетка и бронетранспортер!

— Витька! За мной!

Наклоняюсь на бегу и подхватываю со дна окопа катушку с проводом.

Благо что бежать не особо далеко.

На бегу, задыхаясь, поясняю бойцу свою мысль — он кивает, понял!

Вот и нужное место…

— На ту сторону! — кидаю ему катушку и, схватив за конец провода, падаю в кювет. Точнее, в какую-то придорожную канаву, нормальных кюветов тут отродясь, наверное, и не бывало никогда.

А у Машаева там какое-то хилое деревце есть, за него он сейчас и обматывает провод от полевого телефона. К сожалению, у меня такого деревца не имеется… придется вставать во весь рост.

Идея моя состояла в том, чтобы, натянув неожиданно провод, вынести этого обалдуя из седла до того, как он наедет на мины. Авось сойдет за несчастный случай: стрельбы-то не было!

Понятно, что идея, мягко говоря, так себе…

Но не доезжая до перекрестка трехсот метров, колонна неожиданно останавливается!

Вот же, мать твою… Что там у них стряслось⁈

Рев мотора, слышный даже отсюда… и одиночный мотоциклист… уезжает назад? Да ну нахрен…

Нет, правда!

Он едет в обратную сторону!

Но нам с Васькой куда-то бегать уже поздно: увидят.

— Провод сдерни! Заметят! — стараюсь докричатся до него. Так ведь и орать во всю глотку тоже нельзя… Вот и приходится изгаляться, авось поймет…

Понял!

Ну, кирпич с души!

Можем воевать!

Теперь — ждать…

Глава 12

Глава 12

Хорошо сказать — ждать!

А вот так, как сейчас?

Лежать — и всем телом ощущать дрожь земли, вызванную подходящей техникой? Это, простите, как вам ощущение? И в который уже раз прокручиваешь в голове последовательность действий.

«Главное — не бежать! Когда рванет, осколки от осколочных противопехоток накроют