пор прятал, почти свернувшись вокруг него. У мальца крылья были на месте, но в силу возраста, навскидку лет так пяти, ещё не обретшие свой цвет в полную силу. Волосы переливались разными оттенками серого и голубого, светлые блёклые глаза настороженно смотрели на Дармина.

— А это ещё что за придаток? — вырвалось у мужчины. — Почему он без магического паразита⁈

— Слишком истощён, на нас его магия не действует в любом случае. Абсолюты держали его в плену, хорошо охраняли, может, будет польза. Допроси, — бросил ему Раст, втягивая дымку в тело.

От его реального вида мальчишка коротко пискнул и прильнул к взрослому, большими от ужаса глазами смотря на тёмного воина. Словно до этого ему не давали разглядеть это воинство по-настоящему.

— И давно я в дознаватели тебе нанялся? — тут же оброс иголками Дармин. — Ты притащил, ты и разбирайся с этой тва… — всё-таки удержался, не стал договаривать, встретившись взглядом с нечеловечески блестящими глазами алларийского мальчишки.

Как бы Дармин ни ненавидел алларов, перекладывать вину за идущую войну на малолетнего пацана он не стал.

— Если некогда — убей, — отрезал Раст и удалился в свою палатку.

Мимо ошарашенного Дармина прошли Хараш и Аргета, так же скрываясь в штабной палатке. На валяющегося на земле аллара никто из них не обратил внимания.

— Нет, тут одних только песчаных зоргов будет мало… — выдохнул Дармин сквозь зубы. — Да чтоб вас вся пустыня имела!

Убить? Убил бы, да, даже не задумываясь. Пару месяцев назад. На поле боя. А сейчас… Эти проведённые в изоляции и в компании бесстрастных тёмных воинов дни несколько притупили его чувства. Да и ребёнок этот ещё… детей Дармину убивать не приходилось, и как-то не тянуло начинать.

Понимая, что просто стоять и смотреть на едва дышащего аллара — так себе план, Дармин прикидывал в голове, куда бы его деть. Всё сходилось к тому, что придётся тащить в свою палатку, не к этим тёмным же в лазарет. Подошёл, примерился, видя, что идти самостоятельно пленник не сможет точно.

— Отойти! — выкрикнул мальчишка на корявом, но вполне понимаемом человеческом языке, вцепляясь скрученными пальцами в робу взрослого аллара.

Возиться с мелким мужчина не стал, короткая и довольно лёгкая оплеуха опрокинула мальца в пепел.

— Не… надо… — завозился пленник, но толком ничем пошевелить не смог.

— Заткни пасть! — ругнулся Дармин, легко подхватывая истощённое тело на руки. — А ты, — он сверкнул глазами на мальчишку. — Утрись и иди за мной. Молча, пока снова в пепле не искупался! — всё-таки сдерживать злость на алларов в целом и раздражение на Раста в частности было тяжело, хотелось обоих пленников размазать по земле тонким слоем, но Дармин прекрасно осознавал, что не сделает этого.

Малец быстро размазал по лицу пыль вперемешку со слезами и почти побежал, стараясь успевать за размашистым шагом мужчины.

Дойдя до своей палатки, Дармин окинул взглядом внутреннее убранство: кроме спальника и пары сумок здесь ничего не было. Класть врага на своё спальное место мужчине претило, но он понимал, что просто бросить на пол этого и так через раз дышащего аллара могло быть равносильно его добиванию. Нет, жалко его не было, но что потом делать с мелким? Спасибо, пусть уж возятся друг с другом.

Дармин сделал шаг к спальнику, не особо бережно опустил на него пленника. Тот даже не застонал, только белые губы сжались ещё сильнее. Что ж, в выдержке Дармин ему отказать не мог.

— Сиди тут, ничего не трогай. Прикоснёшься — голову оторву! — приказал мальцу мужчина.

Тот пугливым зайцем метнулся к аллару, прижался к груди и затих. Может, угроза была и лишней, но Дармин свои слова обратно брать не собирался.

Вышел из палатки, быстрым шагом направился в лазарет. Во время своего лечения он успел многое запомнить из того, чем его приводили в порядок Салах и его подчинённые, поэтому сейчас без лишних вопросов подошёл к столу с составами, выбрал нужные. Никто и слова ему не сказал, ни травники, ни раненные не обращали на него внимания, так что Дармин, прикинув, сколько всего ему придётся тащить, взял одну из наплечных сумок, что валялись у стенки палатки, быстро сгрузил туда склянки, ткань на бинты, компрессы. Закинул на плечо ремень, вышел. Сообразил, что раны следует не только обработать, но и промыть, захватил пару вёдер чистой воды и поторопился в свою палатку.

Вернувшись, застал ту же картину, что и оставлял: аллар без движения лежал на спальнике, мальчишка пытался его согреть своим маленьким тельцем.

Дармин брякнул рядом со спальником вёдра, сбросил сумку на стопку чистых вещей, чтобы не разбить содержимое. Вынув нож из поясных ножен, прикинул фронт работ. И тут же с неприязнью посмотрел на зашипевшего на него мальчишку. Поморщился, присел на корточки. И вдруг лёгкое тело врезалось в него с наскоку, зубы впились в руку.

Дармин махнул рукой скорее от неожиданности, чем с реальным желанием нанести вред, но мальцу и этого хватило, чтобы отлететь на приличное расстояние. Благо врезался в мягкую стенку палатки, а не вылетел в проход.

— Брысь, сопляк, — Дармин ругнулся без особой злости, даже с затаившимся уважением — всё-таки аллар был ещё очень мал, но уже пытался всеми силами защитить того, кто был дорог. Пусть в этом возрасте мальчишке сложно было оценивать реальную опасность противника, трусом его назвать было нельзя. — Ничего я ему не сделаю, раз уж сразу не добил.

Мужчина не был уверен, что парнишка понял его в полной мере, но алларийским Дармин не владел ни одним из диалектов, поэтому по-другому сказать не мог. По крайней мере, маленький аллар потёр ушибленный бок, подкрался обратно к спальнику, но больше нападать не стал. Только зло зыркал своими глазищами.

Дармин с некоторой досадой потёр место укуса: силы в челюстях у мальца было мало, так что даже кожу не прокусил, было скорее противно.

Но стоило забыть пока про пацана и заняться старшим пленником. Дармин перевернул его на спину, разрезал робу, открывая взору нагое тело. Покачал головой, кривя губы: живого места на пленнике не было, избивали его регулярно, судя по разной степени свежести ранений. Вот тутпрошлись ножом, тут чем-то рвали. Ногтей на руках и ногах не было, кое-где кожа отсутствовала пластами, виднелись ожоги — явные признаки не просто избиений, а натуральных целенаправленных пыток.

— Чем же ты