Вот только этого не хватало! Чтобы из-за меня Лидия Ивановна пострадала!

Я поспешил наверх, перескакивая за раз по три-четыре ступени, но четыре этажа — это все-таки четыре этажа. Сверху продолжали ругаться.

— Меня не напугаешь! Пуганая! — отважно ответила пенсионерка. — Не живет там никто уже год, так что нечего ломиться и шуметь.

— Ага, как же не живет! Мы, бабка, не слепые! — рычал все тот же голос. — Там ремонт идет — вон и следы видно! Так что вали в свою конуру обратно! А мы с новым жильцом потолкуем. Или с тобой тоже надо поговорить?

Быстрее-быстрее! В предложении поговорить явственно слышалась угроза, что разговор будет на языке дубины и камня! В смысле, на кулаках.

Еще два этажа!

— Я сейчас полицию вызову! Вот с ней и поговорите! И соседа позову, он тоже полицейский!

— Полицию, значит?

Обладатель голоса уже не скрывал своего недовольства, сделав его тише и намного опаснее.

Но мне оставался всего один этаж, так что я все прекрасно слышал. Вскочив на предпоследний лестничный пролет, даже увидел, как две пары мужских ног подступают к Лидии Ивановне, одетой в ночнушку и шерстяную шаль поверх. Она стояла на несколько ступеней ниже. На ее лице сперва отразился страх, но за секунду сменился яростной решимостью.

Я выскочил на площадку между этажами. Те двое вчерашних шпионов заметили меня, как и я их. В этот раз они были без очков. А один из них вообще вдруг оказался бритым наголо.

— Не получилось лак отмыть? — спросил, задумчиво наклонив голову набок.

— Это он! — показал на меня пальцем лысый, мгновенно краснея от гнева.

Видимо, его сильно расстроило попадание лака на волосы. Не смог вывести его, и пришлось подстричься налысо. Поэтому и прискакали мне мстить — обидел бедолаг до глубины души.

В следующую секунду произошло сразу многое. Эти двое, мешая друг другу, попытались сразу взять меня в клещи. Губастый с носом-пуговкой попытался перелезть через перила, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Бритый старался пролезть мимо него и Лидии Ивановны, но на узком лестничном пролете им двоим было тесно. А в руке вдовы Барановой вдруг оказался маленький темный цилиндр. Очень похожий на тот, что мне дала Алиса, когда на нас в парке напала банда Славика. Она назвала этот странный артефакт «перцовым баллончиком». Я так и не понял, как им пользоваться, и кинул баллончик в голову Славика.

Лидия Ивановна сжала баллончик, и из артефакта ударила тугая оранжевая струя. Она мгновенно залила лица чужаков. Попала в глаза, рты, даже уши.

В первые мгновения парни замерли, удивленно растирая оранжевые разводы на своих лицах. А затем схватились за глаза и заорали благим матом.

— А-А-А!!! Глаза! Мои глаза! — кричал один.

— Жжется! Жжется! — вторил ему другой. Он по инерции все же перелез перила и навернулся с высоты в пару метров на бетонные ступени. — А! Спина! Моя спина!

— Так вот как он работает… — удивился я эффекту артефакта. — Да, зря вы очки сняли, ребята.

Лидия Ивановна, явно довольная произведенным эффектом, услышала меня и повернулась.

— Ой, Максимка, а я тебя и не заметила… — неловко улыбнулась старушка, поправляя шаль на плечах. — А тут вот это… За это ведь ничего мне не будет? Не хотелось бы Рому подставлять, что у него соседка… такая вот криминальная.

— Ничего, Лидия Ивановна. — Я поднялся к ней и мягко обнял за плечи. — Вы все правильно сделали. Постойте здесь, а дальше я сам разберусь.

— Ой, спасибо, Максимка! Совсем ведь спать не дают, ироды. А после твоего отвара спится так хорошо, сны такие снятся… Мужа вот видела…

Соседка говорила что-то еще, но я, не слушая, поставил ее в угол площадки между этажами, чтобы ненароком не задеть, и вернулся в верхнему чужаку. Он сидел на ступеньках, ныл, размазывая сопли по лицу, и тер глаза.

Я схватил его за шкирку и погнал пинками вниз.

— Что? Много храбрости со старушками и курьерами воевать, а? А ну, пошли вон!

— Да я тебя…

Второй, который упал на пролет ниже, слепо нашарил одной рукой перила, а второй достал пистолет из-за спины. Попытался открыть один глаз, чтобы прицелиться. Но куда там… Тот был залит перцовым составом и слезами.

Я взял за шкирку его друга и пихнул прямо на него. Столкнувшись, они кубарем скатились на пятый этаж. Пистолет упал рядом. Так и погнал пинками до самого низа этих двоих и их пистолет.

У подъезда стоял седан, блестевший отшлифованным металлом. Краску сняли, но еще не покрасили. Так же раздавая пинки и зуботычины, загнал их в салон. Пистолет забрал в итоге себе и спросил:

— Кто вас двоих, придурков, послал? Кто⁈

Но ответом мне были стоны и жалкое мычание. Чужаки все так же страдали от перца.

— Еще раз увижу в этом районе, пристрелю из вашего же пистолета. Трупы ваши здесь не найдут, а тачку разберут за полчаса. И тому, кто вас послал, тоже это передайте. Все поняли?

Конечно, я блефовал. Это Роман и другие говорили, что район криминальный. Нет, было в нем что-то такое, но, в целом, мне казалось, что здесь живут милейшие люди! Если не махать перед их носом деньгами.

— Да пошел ты… — начал водитель — тот, что губастый.

Я быстро и без злобы через открытую дверь дал ему в челюсть. Просто чтобы заткнуть назревающий фонтан красноречия.

И тогда они дали по газам. Машина, виляя, рванула вперед, боком высекла искры из старого маленького заборчика и скрылась за поворотом.

Проводил седан взглядом и глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Адреналин все-таки. Только слегка успокоившись, начал ощущать, как холоден ночной воздух. Кожу покалывало, потому что я выскочил в одних штанах и с голым торсом. Под правой ступней слегка растаял лед лужи.

Хмыкнул, отчего из носа вылетело облачко пара. Давненько не находилось желающих напасть на мою лабораторию.

— Максимка, родненький, замерзнешь же! — услышал я голос Лидии Ивановны.

Старушка стояла, держа подъездную дверь открытой, и призывно махала рукой.

— Пойдем, чаем горячим напою, а то заболеешь!

— Пойдемте, Лидия Ивановна, — согласился я, видя, что ее слегка трясет не то от холода, не то от нервного возбуждения.

У себя дома она угостила меня горячим чаем, алтайским медом и клубничным вареньем с мятой. До чего же было вкусно! В очередной раз понял, почему Роман так бодро уплетает это варенье. Хлебные рогалики, которые назывались тут сушками, становились классным десертом, если их макнуть в варенье.

Прям алхимия какая-то, но мне неизвестная…

Лидия Ивановна заметно успокоилась после