Слегка высунулся из окна, рассмотрел седан с преследователями. Красивый и дорогой, блестит свежим воском. Жалко будет, если испортится.

Хотел попросить Морвину посмотреть за ними и дать знать, если куда-то соберутся, чтобы я мог записать их номер (отсюда его не было видно), но не успел. Внимание привлекла короткая трель звонка.

Дальше по тротуару звякнул сигналом парнишка на велосипеде с большим ящиком за спиной. Звонком он расчистил себе дорогу от пары пешеходов. Ехал он постоянно крутя головой, то и дело сверяясь с телефоном на руле. Будто искал кого-то или что-то. В десяти метрах от черного седана в последний раз взглянул в телефон и подъехал со стороны водителя.

С такого расстояния разговора я не слышал. Только неясные обрывки звуков, то и дело заглушаемые шорохом шин проезжающих машин, гудками или громким лаем гуляющих собак.

— Черт… — вздохнул я, увидев, что было в ящике за спиной парнишки. Это оказался доставщик еды. — Похоже, они все-таки проголодались, но уезжать все равно никуда не собираются. Будь прокляты современные технологии!

— И не говори, Исаев, — поддакнула Морвина и с надеждой спросила: — Ну так?..

— Да, бросим в них… но не тебя.

— Да твою ж…

Можно спуститься на улицу, выглянуть из-за угла дома и сфотографировать номер машины и тех, кто в ней. Можно, но зачем? Ведь тогда есть вероятность, что меня самого, как сказал бы Григорий, «срисуют». А привлекать к себе внимания прихвостней, судя по дорогой машине, явно не самого простого человека в этом городе мне не хотелось. Они следят за Романом, не за мной. Меня, скорее всего, и знать не знают. Ну так пусть не знают и дальше…

Я ушел вглубь комнаты и вернулся с маленькой банкой лака. Открыл ее, и в нос ударил резкий сладковатый запах.

Внизу парнишка-курьер ругался с водителем. Эти двое гениев решили его на деньги кинуть, что ли? И точно. Парень крикнул что-то оскорбительное, а в ответ из машины высунулась рука с пистолетом.

— Вот дятлы… — зло сплюнула Морвина.

И я с ней был полностью согласен. Бедолага работает в поте лица, а двое придурков просто ради забавы лишают его заработка. Деньги у них точно есть, это просто люди гнилые сами по себе.

Как только курьер отошел на несколько метров, я размахнулся и кинул банку с лаком в машину.

Плюх! Окатил крышу лак. Бам! Шарахнула следом банка. Лак быстро растекался по крыше, лобовому стеклу, забирался между дверей.

С матом и руганью двое выскочили из машины. Два брюнета, в солнцезащитных очках, которые в такое время суток только мешают. Если, конечно, это не какие-нибудь хитроумные артефакты. Если нет, эти двое — просто идиоты. И такое случается, да. Оба они были одеты хорошо. В спортивные костюмы, дорогие чистые кроссовки и кожаные куртки.

— Какого хрена⁈ — заорал водитель.

Лак капнул ему на кроссовок. Он попытался вытереть его травой, но, похоже, только размазал. Материться стал сильнее.

Курьер, увидев это, громко засмеялся, свистнул, привлекая внимание этих двоих.

— Карма, придурки! — крикнул он, показал два средних пальца и дал по педалям, когда водитель дернулся в его сторону.

— Сука, кто⁈ — орал пассажир машины, колупая испачканную лаком голову.

Они оба одновременно взглянули на испорченную крышу авто, на потеки стремительного твердеющего лака и резко подняли головы вверх.

— Эй, ты! — хором воскликнули парни.

Ага, заметили.

— Мужики, простите, кошка банку спихнула! — самым извиняющимся тоном крикнул им. — Все компенсирую!

— Да это не кошка была, а целая пантера… «Так» банку пихнуть! — вставила свои пять медяков Морвина.

— Вам лучше поскорее лак смыть, а то он быстросохнущий!

— Сука!!! — Аж покраснел от злости водитель. У него были пухлые красные губы и маленький нос. — Жди здесь, урод! Мы еще вернемся! В двойном размере компенсируешь, или мы тебя…

Второй брюнет оборвал его речь короткой репликой. Они прыгнули обратно в машину и с визгом шин сорвались с места. Встречное авто, уклоняясь от них, недовольно прогудело и заехало колесом на тротуар.

А я взял подготовленный телефон и сделал с десяток снимков с номером седана. Скину Роману — пусть пробьет по полицейским хранилищам данных. Насколько я помню, в прошлую встречу с ними он номер не успел записать.

— А неплохо придумано… — уважительно протянула Морвина. — И слежку им сорвал, и подгадил, и номер узнал… Жаль только, никто из них не пострадал. И что теперь?

— Что теперь, что теперь… — закончил я отправку фоток Роману. — Теперь полом займемся. А гостей этих мы ждать не будем. Вряд ли они так быстро избавятся от лака.

— Ха!

Вытащил атманит из щели между рамой и окном и сунул себе за пояс. По ее просьбе развернул лицом наружу, чтобы, как она выразилась, не наслаждаться ароматами из моего пупка. Как будто она запахи могла чувствовать.

За следующие два часа покрыл свежеободранный паркет морилкой. Для удобства на черенок напялил валик и пошел. Тщательно, ровным слоем. Теперь оставлю на ночь, чтобы дерево пропиталось, а завтра уже покрою лаком. Если его хватит, конечно. А то минус одна банка теперь.

Под конец работы вдруг услышал тихое хныканье. Раздавалось оно из района талии.

— Ты чего это? — удивленно спросил Морвину.

— Забыла совсем, каково это — делать ремонт. Всей душой его ненавидела, а сейчас… душу бы отдала, чтобы обои поклеить, — чуть не ревела железная женщина со смертельно острыми зубами.

Ужас какой… Меня аж передернуло, едва представил, что меня обуяла бы жажда клеить обои. Но не стал ничего ей говорить. Попробуй столько лет пожить артефактом, и не так взвоешь.

— Спасибо или типа того… — всхлипнула она.

Собрав оставшийся мусор, вышел из квартиры. Пока шел до мусорных баков, с удивлением отметил, что Роман мне так ничего и не ответил, а в наших окнах, выходивших во двор, не горел свет.

Тревога вдруг шевельнулась под сердцем. Он должен быть дома и учиться, а без света это довольно проблематично. Неужели я переборщил, и шпионы успели вернуться и вломиться к Роману? Нет, вряд ли. Да и, учитывая подготовку друга, переживать стоило бы за этих двоих. Я сегодня уже порядком устал, и в мои планы не входило прятать трупы и отмывать кровь с пола.

Может, просто ушел куда-то? А я так, надумываю себе?

Сам того не желая, от мусорных баков домой шел быстрее. Непривычная тишина стояла во дворе. Даже ветер не гудел в прорехах между домами. Нехорошее предчувствие усилилось. Осторожно коснулся ручки входной двери и понял, что