Я не оборачиваюсь, сжимая лямки рюкзака так, что костяшки белеют. У самого входа сталкиваюсь нос к носу с Лисой. Её взгляд становится внимательным, она замечает и мою взволнованность, и крик Рика.

— Что случилось? — сразу же начинает допытываться она, подхватывая меня под руку и увлекая в здание.

— Рик придурок, и всё, — отмахиваюсь я, стараясь идти быстрее. В голове крутятся события вчерашнего дня. Событий так много, что я предпочитаю просто молчать. Но Лису не проведёшь.

— Но это же не всё! — не сдаётся подруга, понижая голос. — Мон, ты снова в той же одежде! Ты так и не забрала свои вещи? Что происходит?

Я останавливаюсь посреди коридора, в потоке спешащих студентов. Неподходящее место для разговора, да и времени мало. Как за две минуты до пары объяснить про Энджела, про синюю комнату, про ночь у почти незнакомого парня, который оказался единственным, кто не потребовал ничего взамен?

Вздыхаю, чувствуя, как накатывает усталость от всего этого хаоса.

— Лис, тут такое… — говорю я, встречая её беспокойный взгляд. — Обещаю, после пар всё расскажу. Вчера был какой-то сумасшедший день, точнее, вечер.

Она изучает моё лицо и, кажется, понимает, что выжимать из меня историю силой бесполезно.

— Ладно, — соглашается она. — Но расскажешь всё. До мельчайших деталей!

Мы заходим в аудиторию, и я проваливаюсь на ближайшее свободное место. Гул голосов, запах мела и старого дерева, привычная рутина. Лиса садится рядом, а я невольно ищу глазами Ника. Но его место на первом ряду пустует. Куда, демон его задери, он мог деться? Мы же приехали вместе.

Лекция проходит как в тумане. Я киваю, делаю вид, что конспектирую, но мысли витают где-то далеко. Где Ник? Почему он не пришёл? Может, случилось что-то? Или он просто решил прогулять? Но он ничего не сказал. А должен был?

После первой пары его всё нет. После второй — тоже. Начинается большая перемена, и Лиса хватает меня под руку.

— Пошли в парк, подышим воздухом, — настаивает она. — И ты наконец расскажешь, что вчера случилось. Ты вся как на иголках.

Я молча соглашаюсь. Нам бы только подальше от этих любопытных взглядов.

Лиса пытается уговорить меня зайти в кафе у входа в парк, но я упрямо трясу головой.

— У меня нет денег, Лис. И я не хочу, чтобы ты за меня платила.

— Да ерунда это всё! — отмахивается она, но видит моё упрямство и не спорит. — Ладно, просто посидим на скамейке. Несчастные. Голодные и без кофе.

Мы выходим за ворота университета, смешиваясь с толпой студентов. Воздух по-прежнему свеж и прозрачен, солнце уже поднялось выше, но тепло всё ещё не чувствуется. Я собираюсь с мыслями, чтобы начать свой безумный рассказ, как вдруг…

Оглушительный рёв мотора разрезает утреннюю тишину. Перед нами, виртуозно заложив вираж, резко тормозит ослепительно красный спортивный магмобиль. Тот самый. Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Лиса издаёт удивлённый вздох, её глаза становятся круглыми.

Дверь открывается, и из машины появляется Энджел. В сияющей маске феникса, в брендовой кожаной куртке он кажется инопланетянином среди обычных студентов в простой одежде. В его руке огромный, роскошный букет алых роз.

Парень делает несколько шагов и протягивает его мне. Вокруг воцаряется абсолютная тишина, прерываемая лишь щелчками камер на магфонах. Я чувствую, как по щекам разливается жар. Теперь об этом будут говорить все. Прекрасно! Этот парень не может не портить мою и без того не радужную жизнь!

— Забери, — тихо говорю я сквозь зубы, и в голосе слышится ярость. — Убирайся. Зачем ты приехал?

Но он не уходит. Напротив, его маска склоняется в почтительном поклоне.

— Я приехал извиниться, — говорит он, и его голос, искажённый артефактом, звучит на удивление искренне.

— За что? — срывается у меня. Я сжимаю кулаки, готовая высказать всё, что думаю о его «синей комнате» и наглости.

— Это ты должна мне рассказать, — отвечает он. — Но если девушка сбегает со свидания, в этом определённо есть вина парня. Я хочу всё исправить. Я знал, что ты хочешь пройти прослушивание, — продолжает он, и его слова заставляют мое сердце бешено колотиться. — Синяя комната — это студия. Я хотел послушать, как ты поёшь, без лишних глаз, но, видимо, все испортил и напугал тебя. Позволь мне исправиться.

От такого предложения невозможно отказаться. Это тот самый шанс, за которым я гналась.

Я в растерянности смотрю на Лису. Моя подруга, широко улыбаясь, демонстративно поднимает большой палец, всем видом показывая: «Да ради всего святого, соглашайся!»

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Затем киваю. Медленно, почти не веря себе.

— Хорошо, — говорю я тихо.

Энджел открывает передо мной пассажирскую дверь. Я бросаю последний взгляд на Лису, на толпу зевак, на осенний парк, и опускаюсь в салон. Дверь закрывается, отсекая внешний шум. И мы срываемся с места, оставляя позади перешёптывающихся студентов, удивлённую подругу и мои собственные сомнения. Что бы это ни было — вторая попытка или новая ловушка, — пути назад уже нет.

Магмобиль плавно выруливает на центральную магистраль. В салоне пахнет кожей, дорогим парфюмом и едва уловимым озоном от работающих приборов. Я сжимаю в руках дурацкий букет. Розы пахнут слишком сильно, навязчиво и занимают слишком много места у меня на коленях, из-за чего я с трудом могу разглядеть дорогу. Зато пылающую маску слева от себя вижу прекрасно.

— К чему вся эта показуха? — не выдержав, интересуюсь я, глядя на его профиль, скрытый огненными бликами. — Букет, публичное представление… Почему?

Он не отвечает сразу. Слышно лишь ровный гул двигателя.

— Потому что могу, — наконец говорит он спокойно. — Разве это не очевидно? Мне захотелось извиниться перед тобой именно так.

— И тебя не волнует, что теперь о нас будут судачить? — не отступаю я. Его опрометчивый поступок действительно может стать основой для сплетни года!

— А тебя? — он бросает на меня быстрый взгляд через маску и снова отворачивается к дороге.

— Да! — взрываюсь я. — Меня волнует! Мне не нужно такое внимание. Я его не просила.

— Зачем тогда хочешь на прослушивание? — Его голос звучит почти насмешливо. — Петь с «Ангелами» — это куда заметнее, чем спать с нами.