под сенью которого я находил себе приют. Однако стоит лишь закрыть глаза, как мир приобретал совершенно другие краски.

Моё место силы тянулось, протягивало призрачную ладонь и призывало слиться с ним в медитации. От ощущения чего-то родного каждый раз у меня оставались крайне противоречивые чувства. Откуда оно взялось? Почему именно здесь, и каким образом я сливался в один поток с помощью странного умения Родовых Чернил?

Было ли это вообще умением?

Пускай в голове у меня и жил виртуальный интерфейс, мне больше нравилось ощущать и знакомиться с миром сквозь восприятие Ци, а не через голые цифры. Они, конечно, помогали, особенно когда речь шла о тренировках и записи новых рецептов, но, в целом, убивало всю магию, превращая в какую-то виртуальную игру.

Я открыл глаза и медленно выдохнул. Тулоны, обитающие в пещерах, в последнее время старались не показываться, и мне даже на мгновение послышалось, будто изнутри доносился чей-то крик. Настанет и тот день, когда я стану достаточно сильным, чтобы погрузиться в их тёмные лабиринты и раздобыть мяса яоугаев. До тех пор, особенно сейчас, когда с Быком покончено, мне надо будет возвращаться раз в неделю, чтобы отдавать Саиду ресурсы на продажу и платить семейный долг.

Помимо этого, нужно будет заняться тренировками.

Если я действительно собираюсь пересечь пустыню вместе с дедушкой, конечно, после того, как поставлю его на ноги, придётся стать намного сильнее. Не знаю, сможет ли мне помочь Яо Ху, и существует ли способ восстановить повреждённые ядра, но сдаваться точно не собираюсь.

Лёжа этого вряд ли можно достичь, поэтому надо вставать и подниматься выше. Надеюсь, что у Лиса будут для меня хорошие новости. Я закрыл глаза всего на несколько секунд, чтобы позволить телу расслабиться, как вдруг ощутил растущую связь с местом силы и погрузился в медитацию.

Когда я открыл глаза, солнце уже стояло в зените и припекало кожу моего лица. Сначала показалось, будто внезапно пошёл дождь, что было крайне нехарактерно для нашей деревни, однако это была всего лишь слюна. Капающая на щёки слюна тулона. Существо нависло надо мной, словно тёмная туча, и, фыркая огромными ноздрями, пристально рассматривало меня с высоты своего роста.

Нет, скотина, сегодня тебе мертвечины не достанется. Жив я ещё… Жив… И буду дальше жить! Альфа-тулон мотнул крупной головой, украшенной витыми рогами, и выбил копытом из-под ног земляную крошку. Я продолжал лежать у воды и молча смотрел ему в глаза. Плотно-тёмные, практически две чёрных дыры, в центре которых слабо блестели красноватые ядра. Яогуай.

Духовный демон. Разновидность живых существ, которые, пускай, поначалу и выглядели как обычные звери, но на самом деле они, как и люди, ступили на Путь силы. Если раньше я не представлял для них никакого интереса, так как убийство и дальнейшее поглощение моей плоти не поможет им продвинуться дальше, то теперь всё было иначе.

Однако при всё при этом тулон по какой-то загадочной для меня причине бездействовал. Я даже позволил себе пошевелить рукой и поднести ладонь к его чёрной как ночь морде. Существо внезапно взбрыкнуло, встало на задние ноги и угрожающе заревело. Я откатился в сторону, инстинктивно сорвал с пояса шенбяо и приготовился защищаться.

Каково же было моё удивление, когда альфа с топотом опустил передние ноги на землю и демонстративно ударил копытами по тому месту, где я только что лежал. Следовало ожидать атаки, возможного появления стаи, но ничего так и не произошло! Тулон ещё раз надменно фыркнул, показывая, что я всё ещё жив лишь потому, что он так решил, а затем развернулся и через некоторое время скрылся в тёмной пещере.

Почему он меня не тронул? По какой причине решил пощадить мою жизнь? Я повесил шенбяо на пояс, посмотрел на собственные руки и задумался. Подсохшая между пальцев и в складках кожи кровь Быка отшелушилась, словно старая чешуя, от которой всё ещё пахло железом. Одежда, вымокшая в ней же и пропитанная моим потом, висела на мне будто поношенный мешок, а болтающееся на поясе оружие напоминало о недавнем убийстве.

Поэтому тулон меня не тронул? Потому что от меня пахло смертью? Пускай, теория и довольно натянутая, но в этом мире, где всё ощущалось через невидимую силу, могло случиться всё что угодно. К тому же, я действительно изменился. В прошлые мои походы на гору поднимался неоперённый юноша, даже не открывший в себе меридианы, а теперь? Теперь даже не знаю, что и думать.

Возможно, в этом поможет мне разобраться Яо Ху… А может, и нет…

В любом случае, я и так слишком здесь задержался, и пора подниматься дальше. Собрал на всякий случай несколько веточек кровавой ягоды, нарвал ромашки на чай и пошёл дальше. Когда покидал долину, меня преследовало чувство, будто вновь оставляю за спиной нечто родное, нечто… знакомое.

Так случалось каждый раз, когда место силы оставалось за спиной, но в этот я пообещал себе, что обязательно сюда вернусь и займусь медитацией. Обязательно, но только не сейчас… Нужно было что-нибудь съесть, отстирать одежду, пока на коже не появились очаги заражения, и, по-хорошему, проведать дедушку.

С этой мыслью я добрался до второго перевала, по пути нарвал дикой морковки, наткнулся на пару клубней батата, который выглядел так, словно его здесь его кто-то выращивал, и протиснулся сквозь каменный проход.

Меня поприветствовала лачуга Лиса, из трубы которой привычно валил густой дым. Время обеда. Голодный, словно волк, я отчётливо уловил запах готовящегося риса, кисловатый аромат ферментированных корнеплодов и нотку свежих овощей. В животе предательски заурчало, и я начал всерьёз подумывать о том, чтобы съесть морковку и батат в сыром виде.

Казалось бы, какая вообще разница? Еда есть еда, ешь как хочешь и где хочешь, всё равно в животе всё смешается, а на выходе будет одного и того же цвета. Однако я сумел сдержать голодный порыв, бросил добытое в горах у своего маленького лагеря и подошёл к двери лачуги.

Она была приоткрыта, а хозяин внутри гремел посудой. На мгновение я потешил себя мыслью, что сейчас её открою, а внутри дедушка будет уплетать за обе щеки, но реальность оказалась куда более прозаичной.

Вежливо постучав, больше для вида оповещая о своём появлении, я открыл дверь. За столом сидел Яо Ху, привычно убрав свои серебряные от седины волосы в длинный хвост и мастерски орудуя палочками для еды. Первое, что бросилось в глаза, — это плошка риса, тарелка нарезанной ломтиками лобо, или, проще говоря, белой сладкой редьки и завёрнутые