не хватало. Я знала, что у меня есть по времени около двух недель, и потом отсутствие денег обанкротило бы Фонд. Я молила Бога решить вопрос, сама бесконечно ходила на разные встречи и писала письма. Все без толку. Бог будто молчал все две недели. И вот завтра час икс. Я в сердцах говорю: «Господи, я – все! Силы мои исчерпаны. Ты дал мне Фонд, вверил его мне, но добывать деньги я не умею. Управь Сам». Я была за рулем, и внутри пустота. И вдруг упала СМС – это оповещение от банка. На счету появилось 200 000 рублей. Ровно столько, сколько было нужно, ни больше, ни меньше. Я не поверила глазам и съехала на аварийке на обочину. Стала считать нули, это невообразимо, может, показалось? Нет, так и было. Через несколько минут после моей немощной молитвы Бог ответил.

Я зашла в мобильный банк, посмотреть, кто перевел. Это была незнакомая женщина, и я до сих пор помню ее имя. Никогда до этого и потом она больше не переводила.

Чудо с дочерью

Накануне дня рождения Полины мы решили слетать в Сочи. В самолете давали еду, которую вовсе не хотелось есть: полуискусственный бутерброд и яблоко, завернутое в целлофан. Мы выпили томатный сок, а яблоки я взяла с собой, про себя усмехнувшись: кажется, эти яблоки вырастили специально под эти пакеты, настолько они идеально подходили по размеру. Но голод не тетка, да и я с ребенком: лучше такое яблоко, чем чипсы. Яблоки упали куда-то на дно рюкзака, и мы целый день лазали в горах, осваивали территорию: то мерзли, то прятались от солнца; шли в гору, бежали с горы. Вечером без сил рухнули в кровати и заснули.

Проснулась я ночью от голода. Полина спала. «Яблоки», – торжественно подумалось мне, вот оно – спасение. Какое мудрое решение было взять их! Иначе ждала бы меня метафизическая голодная смерть, а утром недовольная мать испортила бы утро 13-летней имениннице. Вскрыла пакет, снова подумав про издевательство над природой: «ГМО – почти наверняка, по-другому не вырастишь фрукт под пакет; фруктовый воск для придания блеска…» Надкусила яблоко, сморщилась, кожура горькая, вяжет. Мякоть безвкусная, все ожидания оправдались. Через силу доела – лишь бы забыться во сне. Голодный сон у меня никогда не выходит, буду искать по дому последние крошки, но не засну, если хочется есть. Я не наелась, и «смерть Белоснежки» вроде не наступила. Рука потянулась за вторым фруктом, надкусив который, вспомнился Ефросин Повар, принесший из рая чудесные плоды. «Где я – и где святой Ефросин. Мои яблочки тоже с неба, но достались ценой билета на самолет. Вот бы попробовать те плоды необычайного вкуса и размера…» – пронеслось в голове, и я стала засыпать.

Утром был день рождения, и мы загорали на взгорье, болтали о школе, философствовали о человеческой природе, вели великосветские разговоры впору моей взрослеющей дочери. Уровень тем медленно возрастал к вечеру, и вот за ужином я вдруг выпалила:

– Как думаешь, а почему Бог в Ветхом Завете одним говорил напрямую, как, например, Моисею, а другим не открывался в личном общении?

– Может быть, Моисей был добрый?

– Добрых очень много, возможно, каждый из нас видится Богу добрым, но что-то должно быть в нем особенное, что его выделило из множества других – добрых, мудрых, милосердных…

– Наверное, он мог за собой вести целый народ, а другие – нет. У него был дар повести людей словом, зажечь…

– Вот тут точно нет, Моисей же был косноязычен, и его критиковали за это. Ему в помощь даже пришел брат Аарон. Он был связующим звеном между пророком и народом. И все же почему одним Бог благоволил и являлся лично, а другие узнавали о Нем со слов?

Не успев договорить последнее слово, я почувствовала, как моей спины коснулась рука, и, удивившись, обернулась – знакомых тут быть не должно. Перед нами стоял повар в колпаке, держащий в руках два яблока. Большие, неимоверно большие два яблока легли на стол, и мы лишь услышали от него фразу, над который ломали голову весь последующий вечер: «Свое нам не оставляйте», и повар исчез за дверьми кухни. Двери поглотили его так быстро, что мы не успели даже поблагодарить его за подарок.

Мы уставились друг на друга, и я попыталась отшутиться, рассказав дочери про ночной голод, яблоки авиакомпании и райские яблочки Ефросина. Полина не смеялась. Она взяла их и повела меня на веранду. Усадила в кресло и сказала: «А теперь их надо съесть все целиком, с огрызком. Это без шуток, мама. Ты когда-нибудь вообще видела такие большие яблоки? Они не похожи на наши. И не блестят, как в магазине».

Огрызок мы не осилили. Они были очень большими, очень сочными и очень вкусными. Хрустящими. Полчаса или даже больше мы посвятили яблокам и обсуждению этой невероятной истории. «Бог открывается, мам, – сказала дочка, – не за какие-то особые заслуги, а просто по Любви».

В лесу

Там, где есть любовь, нет страха. Дорога от страха к бесстрашию – жизнь. И если мне страшно – значит, я на верном пути. Ночью. Одна. Среди елок. Еще подумала: «А вдруг заблужусь?» Но надо идти. Где страшно, там любопытно.

Телефон садится, чтоб уж наверняка. Нет, я не одна, чувствую. Елки такие зловещие. И дождь заморосил. Дорога петляет. Фонарь не включаю, так интереснее. И тут парень какой-то на вездеходе прям в мою величавую картину мира въехал: «Хочешь прокачу?» Хотелось послать лесом. Но думала, что это тут не смешно. И опасно.

Дорога от него не стала менее загадочной, и зрение от фар быстро восстановилось. Долго только бензином пахло. И я забыла, зачем пришла и что мне надо. Вышла в поле. Небо огромное. Я одна на этой ладони, если глянуть сверху. Я улыбаюсь: нашла то, что искала. «Почему такая девушка одна? Не составить вам компанию»? Чуть не упала. Ухабов в поле много – кроты или полевые мыши роют везде себе норы. От этого горки и бугорки. Обернулась – никого не видно, темень. И только слева огонек от сигареты. Внизу – значит, держит в руке.

От внезапности заговорила бодро и даже вызывающе уверенно: «Так я не одна». Растерянно: «А с кем?» – «С НИМ». И все. Эти четыре буквы прозвучали как заклинание. Зашуршала трава. Сигарета исчезла. Звезды не ярко видно – облака. Ветра нет, значит, так и