а кого-то знакомить, чтобы они сами участвовали в жизни друг друга. Когда Борис предложил мне быть ведущей, если честно, я спросила себя: «Ведущая куда? Могу ли я привести куда нужно? И КУДА действительно нужно?» Я не чувствовала себя человеком телевидения, мне важно было остаться с людьми.

Через несколько месяцев мне позвонили со «Спаса» и пригласили прийти в редакцию. Сразу все закрутилось. Не было времени думать, надо мне это или не надо, пригожусь или нет. Ежедневно с утра и до вечера новая молодая команда во главе с Борисом Вячеславовичем придумывала, что есть «общественный православный канал», какая должна быть концепция вещания и формат программ. Мнение каждого слушали внимательно и тут же претворяли в жизнь все полезные идеи.

К нам перешли сотрудники старого «Спаса», кто-то просился с других каналов. Но мы еще не вышли в эфир. У нас был один общий чат в ватсапе, где был Борис, ведущие, продюсер и редакторы. Решили остановиться на прямом эфире для ежевечерних новостей. За пример взяли «Времечко» на НТВ, где было несколько ведущих, каждый со своей повесткой. Ежедневно мы трактовались (репетировали – проф. сленг) и что-то меняли. Начиная от локаций в студии до манеры подачи материала. Мы верстали свежие новости до обеда и вечером репетировали.

И вот однажды утром я ехала по МКАДу в редакцию, впервые за многие дни одевшись попроще. Все-таки период был напряженный, выполнялась черновая работа, не видимая никому. И я в этот день решила не надевать пиджак. И вдруг вижу в чате сообщение от Бориса: «Умер Алексей Баталов. Срочно выходим в прямой эфир». Это было 15 июня 2017 года. Началась новая эра телеканала «Спас».

Первый прямой эфир как во сне. Помню лишь, что мы выводили в эфир телефонный звонок Евгения Стеблова, дружившего с Баталовым. В эфире нельзя долго давать звонок. Нужно было услышать главное об Алексее Владимировиче как о человеке и близком друге. «Евгений Юрьевич, коротко, скажите, каким он был…» И Евгений Юрьевич, помню, как-то резковато ответил, мол, как это «коротко», это неуважение к Алексею – и начал долгую речь. На ухо из аппаратки прозвучала просьба редактора перебить его и закруглить, я попыталась сделать это деликатно. Такое вот боевое крещение получилось. Все первое время запуска канала вместе с редактором программы Борис лично был на ухе у всех ведущих, контролируя и направляя.

Потом, кстати, нас за перебивания кто только не ругал. Мы учились не перебивать, а аккуратно сменять тему, тогда, когда спикер выговорился по заданному вопросу. Православные критиковали жестче и агрессивнее обычных телезрителей. Нас разбирали по косточкам и собирали заново, желая женщин переодеть, а у мужчин спросить наизусть «Символ веры». В соцсетях лидировал комментарий о непокрытых головах ведущих. Но Борис не сдавался и не сомневался в правильности пути. И мы с ним. Каждый день с утра и до 17 вечера мы верстали программу всей командой. Потом ведущие ехали на грим и выходили в эфир. График был изнуряющий и даже закончился вызовом «скорой» для ведущей во время рекламной паузы.

На летучках мы предлагали в программы гостей из своих записных книжек. Обзванивали знакомых, искали известных или хотя бы говорящих людей, экспертов в своей области, не боящихся камеры. Кто-то, избалованный федеральными каналами, просил деньги за выступление, но у нас их не было. И до сих пор правило «Спаса» – не звать никого за деньги. Быть в эфире православного канала – это служение. Тогда мы не могли вызвать для спикера даже такси за счет канала, но кого это смущало? Мы сами за свои деньги вызывали машины, чтобы они только добрались до нас и прозвучали.

И тогда я вспомнила про Наташку. Гостевой редактор Закошанского – это же находка для родного «Спаса». «Вот уж она гостей к нам наприглашает, она это умеет», – подумала я. И ведь она просилась на «Спас», молила Бога. Значит, пришло ее время собирать камни. Звоню ей. И слышу хладнокровное приветствие.

– «Спас»? Ты знаешь, ведь я к Малахову устроилась.

– А я на «Спас». И решила быстрее позвать тебя, ведь ты хотела.

– Но я хотела еще родить. А если я рожу, то мне нужен соцпакет. И у Малахова он очень хороший.

Это правда. Наташка очень хотела третьего ребенка. Но услышать от нее про соцпакет было полной неожиданностью. Будто нарисованная тобой картинка рассыпается на глазах. Не ожидая такого сама от себя, я отбарабанила без сантиментов: «Ты там определись – ты за Христа или за Малахова». И положила трубку. Ну, думаю, не долго мы дружили.

А Боря меня возьми и спроси: «Ну что там твоя Наталья, идет к нам на „Спас“?» – «Да она беременна, – говорю, – как ей у нас пахать? У нас же работа с утра до ночи». – «Так она же на НТВ работала, она умеет. Пусть приходит даже беременная, возьмем», – сказал Боря.

Что делать – я не знала. Пока Наташка сама не позвонила. «Представь, у меня твой клиент. Беременная женщина обратилась в программу к Андрею Малахову. Она сделала аборт, а ребенок выжил. Она не знает, что делать, и решила написать на ток-шоу. Но я думаю, звать ее в программу – неправильно.

Звони ей, я дам номер». Таким образом наш Фонд включился в помощь беременной женщине из Ярославля. У нее уже был сын – школьник, жили они с ним в общежитии вдвоем. Официально она была матерью-одиночкой. Куда было рожать второго и кому? Она пошла в частную клинику на аборт. Все сделала, но токсикоз продолжался.

Она пошла на контрольное УЗИ, ей подтвердили, что аборт прошел удачно. Но спустя время сомнения появились снова, и она пошла в другое медучреждение. Там и узнала о сохраненной беременности. Вернувшись в первую клинику и предъявив претензии, она получила предложение прервать беременность день в день. Женщина посчитала срок и намекнула, что 12 недель уже есть, а это значит, что ее склоняют к незаконному аборту. Ее успокоили и сказали, что она ошиблась. Женщина не знала точно, как лучше поступить, и решила написать письмо на федеральный канал. И попала к нам.

Мы открыли ей денежный сбор на портале Православие. ру. Тогда мы подумали, что в ее ситуации самое тяжелое – это жилищный вопрос. Ей было бы в разы легче, если бы она с сыном могла жить хотя бы не в общежитии с общими зонами для всех жильцов, а в квартире, пусть съемной. Снимем ей жилье на год, а дальше посмотрим, решили мы,