ТВ, обычно правдивы, хотя многие думают иначе. В обычной жизни все есть в большом количестве, не нужно ничего изобретать. Только выдать весь материал за час, а для этого пишут сценарии, и ведущие перебивают экспертов.

После каждой передачи я получала обратную связь от зрителей. Там была и критика моей позиции, и откровения людей: кто-то менял свою точку зрения, а кто-то видел во мне себя.

В кадре, кстати, редко говорят «уж лучше бы аборт», если обсуждают героиню, а не политику. Скорее аборт осудят под зрительское возмущение. Поэтому первые годы я активно ходила на все телеканалы, никогда не отказывая. Но и не просилась сама. Не было ни одной передачи, куда я просила бы меня позвать или платила деньги за участие. Также я никогда не брала деньги за участие. Принцип был такой: «Зовут – иди, пропагандируют аборт – беги».

Перелом ситуации был в программе у Соловьева. Виталий Милонов позвал меня в секунданты по теме абортов, и я нешуточно волновалась накануне. Подвести боялась. В прямом эфире такого уровня не была ни разу. Программу эту не видела и правила игры не знала. У Милонова в оппонентах была Мария Арбатова, а опасалась я почему-то Соловьева. Что значит телик не смотрю от слова «совсем». Начался «К барьеру», смотрела его вся страна. Не только потому, что это прямой эфир на Россию, но и потому, что тема острая, впервые подается в дебатах мужчины и женщины. Проиграть нельзя было никак, второго раза не будет. Или мы сейчас доказываем, что к абортам склоняют и аборты деструктивны для женщин, или вся Россия определяет свое отношение к абортам скорее как положительное. Важно было сформировать мнение у большинства. Обычно оно неоформленное, куда поведут сильные, такое и примут.

Все начало и середину программы мне можно было только советовать Виталию. И я советовала все, что только могла насоветовать: цифры и даты, опыт зарубежный и российский. Но Виталий этим всем не пользовался, а говорил от себя. А потом мне дали слово. И тут состоялся мой личный поединок с Марией Арбатовой. Мы удивительно совпали по типажам: обе рыжие и за права женщин. Только права оказались разными. Я заметила за собой, что Арбатова меня не раздражает и вызывает симпатию. Я построила на этом свою позицию. Она красивая и умная, она родила детей, но знает ли она, что большинство женщин в стране (и я была в их числе) раздумывают прервать жизнь ребенка из-за неэтичных советов врачей, а также гипердиагностики УЗИ, где внутриутробному ребенку ставятся ложные пороки развития. За эти вещи никто не несет ответственность.

И тут началось. Она стала оскорблять и кричать, что у меня нет образования, чем меня удивила, ведь я была настроена на диалог и ругаться не собиралась. Я отвечала спокойно, чем раздражала ее еще сильнее, и в итоге, когда она стала говорить, что в фильме «Безмолвный крик» подделаны УЗИ абортов, я искренне сказала: «Я не понимаю, о чем вы говорите». Она блефовала, фильм «Безмолвный крик» вышел в 1984 году и содержал откровения практикующего врача и директора сети гинекологических клиник, сделавших состояние на проведении абортов. Бернард Натансон решил провести аборт, совместив его с ультразвуковым исследованием, чтобы понять, что происходит с плодом. Увиденное ужаснуло его: дети словно безмолвно кричали, открывая крошечный ротик, и убегали от кюретки (ножа, абортивного инструмента), которая охотилась за ними, чтобы вычистить их из полости матки. Он отказался от абортов, а видео с аппарата УЗИ легло в основу документального фильма. Это известный факт, и оспаривать его не имело смысла.

Это противостояние дало хорошие голоса зрителей, и наша позиция вышла в голосовании на первое место. Передача закончилась победой, но мы знали, что рано радоваться, за нас голосовал Дальний Восток, а на Центральную Россию эфир пойдет через несколько часов. Голоса по всей России суммируют, и только тогда мы узнаем реальное положение дел.

Я поехала домой, конечно, переживала. В Инстаграм упало несколько отзывов зрителей Дальнего Востока, но общей картины не было. Придя домой, я сразу встала на молитву. Не снимая своих черных сапог, опустилась на колени перед иконой Богородицы и простояла в молитве до тех пор, пока мне не отзвонился первый телезритель из Москвы и не сказал, что это выглядит очень сильно и что мы выиграли.

«Спас»

Эта победа очень вдохновила не только меня и Виталия Милонова, но и множество людей активных, сочувствующих теме профилактики абортов. Можно было смело идти вперед, присоединяя единомышленников. И у меня в голове засела мысль сделать антиабортную программу на ТВ. Тогда мне виделась исповедальная передача, построенная на фондовой рубрике #почта_жзж. Уже тогда писем, которые пришли на мою личную почту motata@

yandex.ru, было более 500, женщины рассказывали о своем опыте рождений вопреки. Эти драматичные анонимные истории мотивировали каждого читателя сместить ракурс внимания со своей проблемы и посмотреть шире. «Бывает сложнее, с проблемами сталкиваются все, но ты справишься так же, как и я», – как бы говорили истории наших героинь.

Я обсуждала передачу с Борисом Корчевниковым, писала синопсис, он предлагал уйти от темы рождений вопреки к теме многодетных с особыми судьбами. Мы обсуждали географию съемки – по всей стране, включая разные народности, самобытные культуры и традиции. Что-то не получалось, не стыковывалось, но я возвращалась к теме передачи вновь и вновь. На что услышала от Бориса: «Вот ты упертая, как асфальтоукладочный каток». А однажды Борис сказал: «А пойдешь на православный канал работать?» Мысленно я сразу ответила «нет», но промолчала.

Православный канал? Но ведь у меня и так Фонд, как соцнагрузка от небесной канцелярии. И я столько времени уделяю тому, чтобы вывести антиабортную тематику в светское пространство. Это как взять все обнулить, что ты уже сделал, и рассказать среди своих, что аборты – это плохо. «Да знаем мы», – как бы услышать в ответ. Вместо «нет» я спросила:

– Какой канал?

– «Спас». Будешь объявлять в эфире, что во Владивостоке отслужили Божественную литургию. Ведь это то, о чем ты мечтаешь.

– Но у меня совсем нет времени и сил на это. Мне бы поднять Фонд.

– Но ты же собиралась умирать за Христа. Вот и умирай, – отшутился Борис.

И я неуверенно согласилась. Но он еще раз переспросил, чтобы убедиться, что я готова. Ответила «да» и забыла. Шло время, ничего не менялось.

Борис нигде официально не заявлял, что он стал управлять каналом, и я о разговоре подзабыла. Я бегала по делам Фонда