– Мог бы подмести…

Рэн с возмущением уставился на Шена, будто тот предложил ему какое-то порочащее его честь занятие.

Вздохнув, Шен махнул рукой, понимая, что с ним бесполезно спорить, и вошел в черный замок. Муан последовал за ним, как бы случайно отпихнув Рэна плечом. Старейшина пика Росного ладана снова не понял более чем красноречивый сигнал прославленного мечника и потянулся следом. Муан нагнал Шена и, взяв под руку, обернулся к Рэну.

Тот недоуменно приподнял брови, начиная подозревать, что старейшина пика Славы чем-то отравился с утра.

Шен постарался не обращать внимания на их переглядывания и потянул Муана в сторону подвала.

– Давайте уже разберемся с этой мебелью.

Мечник смиренно последовал за ним, а Рэн, нерешительно дернувшись из стороны в сторону, положил руку на меч и тоже потянулся за старейшинами, только с большой опаской.

– Кхм… – неуверенно кашлянув, начал он. – Так та история про лисицу – правда?

– Какая история? – переспросил Шен, зажигая огонь на ладони.

– Ну что она… воет в подвале… от безответной любви…

– Сейчас я завою, – пообещал Муан, но Рэн решил игнорировать чокнувшегося старейшину.

Шен сделал вид, что не услышал обоих. Он медленно пошел вперед, двигаясь по длинному темному коридору. В этой части подвалов было сухо и холодно – отличное место для хранения деревянных изделий или, к примеру, запасов еды, если бы они были. Погреб Лева находился на уровень ниже и левее.

Рэн вдруг остановился как вкопанный.

– Ты специально меня сюда притащил? – полным подозрения тоном произнес он.

Шен не обратил на его слова никакого внимания, поэтому Рэну пришлось топнуть ногой и воскликнуть:

– Я никуда не пойду! Я…

Он дотронулся пальцами до ошейника и опустил голову. Обернувшийся к нему Шен признал, что это не выглядит как очередной заскок. Но не может же быть, чтобы Ер потянулся наружу, почувствовав родные подземелья.

Шен ощутил укол сочувствия. Для него черный замок был безопасным убежищем, поэтому он пропускал мимо ушей чужое мнение о его зловещести или воспринимал как комплимент. Естественно, он был уверен, что жизни Рэна здесь ничего не угрожает. Однако если представить, каких трудов старейшине пика Росного ладана, до дрожи боящегося этого места, стоило прийти сюда, остаться здесь на ночь, спуститься в подвал… можно уважительнее относиться к его силе воли? Шен искренне попытался проникнуться к нему более светлыми чувствами и признать его старания. Но все же Рэн раздражал. Возможно, все дело в злости на Ера: трудно было видеть одного – и не вспомнить про другого.

И как ему отделить Рэна от Глубинной тьмы? Сколько вообще есть времени у Рэна? Он, безусловно, талантливый, но он не главный герой с аурой неуязвимости, и Глубинная тьма не может оставаться в его теле без вреда для здоровья.

Но что делать, Шен не представлял. А главное, он не хотел в это влезать. Как Ер заявлял, ему лень общаться с ним нормально, ведь все равно Шен – смертник в этом мире, так чего напрягаться?

Чего напрягаться, в самом деле?!

Это – ведь – чужие – заботы.

Шен ощутил пробежавшую по плечам волну дрожи. Случившееся в воспоминаниях не стерлось из его памяти, и, в отличие от вчерашнего вечера, сейчас он мыслил более здраво и не мог не понимать, что за испытание ему вскоре предстоит. Из всех дел, которые возможно было сделать, пока еще есть возможность, он пошел тащить кровать для Рэна!

Да он и сам не в своем уме. Они тут все свихнулись!

– Шен? – позвал Муан. – Все в порядке?

Шен словно очнулся.

– Все прекрасно, – скривив губы в саркастичной усмешке, заявил он. – Пойдем за кроватью для нашего дорогого гостя. А тебя, – последовало обращение к Рэну, – я с собой в подвал не тянул.

Сказав это, он отвернулся и пошел вперед, больше никак не реагируя на застывшего посреди коридора старейшину пика Росного ладана.

Спустя пять минут они с Муаном уже возвращались вместе с кроватью. Рэна в коридоре не было.

– Хотел бы я верить, что он внял голосу рассудка и ушел к себе домой, – негромко произнес Муан.

За все время шествия по подземелью они с Шеном больше не перемолвились ни словом. Муан ощущал охватившие его эмоции, но с трудом мог их идентифицировать. Беспокойство? Этим словом не опишешь всю эту гамму.

В любом случае ему не нравилось, что Шен стал вновь думать об этом.

Рэн нашелся в холле. А жаль.

Шен сидел на своей излюбленной лавочке, уставившись на далекий горизонт. То, что он сказал Муану об Админе, было правдой: он в самом деле не собирался «жертвовать собой ради спасения человечества».

Но Ер называл его смертником, и что, если он был прав с самого начала? К этому все придет? Так скоро?

Но если так, значит, все, что он совершил, в конечном счете приведет к худшему результату?

Он стоял перед Рурет и молчал, зная будущее, потому что хотел продолжать жить в этом мире. Но как же бессмысленно это звучит, если представить, что и ему вскоре предстоит умереть. Умереть и оставить Муана одного с оборванной связью? Он самоуверен, думая, что это причинит ему сильную боль?

Если бы он тогда рассказал Рурет, эта вселенная схлопнулась бы? Муан никогда бы его не встретил, поэтому ему не пришлось бы сожалеть. А он сам… ну… жил бы как-то… или все же умер… Какая разница?

Зато жил бы настоящий Шен, жила бы Рурет. Наверное.

У него было мгновение, чтобы все изменить. Всего лишь мгновение, но все же.

Но, дай ему выбор прямо сейчас, разве он поступит иначе? Удобно сожалеть и терзаться сомнениями, когда все уже невозможно изменить. Но если не пускаться в самообман, разве он бы решился? Отказался бы от борьбы за свою жизнь из-за страха? Выбрал бы чужие жизни вместо своей? Был бы это благородный поступок – или просто попытка сбежать?

Нет, пока в его жизни есть тот, за кого стоит бороться, пока он знает, что его жизнь ценна, Шен никогда не признает капитуляции. Раньше он боролся за жизнь только для себя, потому что эгоист, потому что никогда не хотел исчезать без следа. Но теперь его жизнь принадлежит не только ему. Это обязательства.

Сладка ли мысль, что теперь он не так эгоистичен в стремлении выжить? Если бы Система могла ему ответить, она бы, наверное, сейчас посмеялась. Ее голосок давно стал для него голосом здравого смысла.

– О чем думаешь?

Муан подошел так незаметно, что Шен