Федотов, и я заметил, как его глаз дёрнулся — верный признак того, что он нервничает. Он явно не привык к такому прессингу и не знал, как выкрутиться.

— Все эти факты как раз именно это и значат, — отрезал я, повышая голос ровно настолько, чтобы они поняли: я не шучу. — Был бы у вас реальный долг, вы могли бы прийти на переговоры и спокойно всё объяснить и обосновать. Я человек адекватный, и пошёл бы навстречу людям, которые помогли в трудную минуту родителям моей невесты.

— Хорошо, — сказал Белкин, и я увидел, как он сдаёт позиции, как внутри него идёт борьба между гордостью и здравым смыслом. — Доказать мы это не можем. Но вам не кажется, что сто тысяч — это перебор?

— Нет, — ответил я, и моя улыбка стала шире. — Нисколько. Вы же сами запросили эти деньги. Раз долга нет, значит, вы просили их за воздух. Поэтому я имею полное право обратиться к вам с точно таким же требованием. Вы должны сто тысяч золотом, каждый, за моральный ущерб и за попытку кинуть мою невесту. Устраивает?

— Да ты… — тут уже не выдержал Белкин, вскочил с кресла, и его лицо перекосило от злости. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

— Ну и чё? — перебил я его, тоже поднимаясь, чтобы мы смотрели друг на друга на равных. — Будешь угрожать мне? Человеку, который захватил полрегиона? Мне плевать на ваши титулы и амбиции. Я здесь, чтобы восстановить справедливость, а не играть с вами в бирюльки.

Белкин сидел с открытым ртом, а Федотов просто молчал, переводя взгляд с одного на другого. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и моим ровным дыханием. Я дал им переварить услышанное.

— В общем так, господа, — сказал я, когда пауза затянулась. — Эти переговоры — последние. Дальше я начну действовать по-другому, и только от вас зависит, как сложатся наши взаимоотношения в будущем. Я могу быть добрым соседом, а могу стать вашим личным кошмаром.

— Хорошо, — наконец выдавил Белкин, и я услышал, как в его голосе прорезалась усталость. — Доказать мы ничего не можем, поэтому… отдаём вам деньги. Сто тысяч золотом? — спросил он, и я лишь кивнул, не сводя с него глаз.

— Умное решение.

— Ну, вы же понимаете, что у нас таких денег просто нет, — вмешался Федотов, и я заметил, как он заёрзал на стуле. — Это не та сумма, которую можно собрать очень легко. Нам нужно время.

— Господа, я всё понимаю и готов отсрочить вам долг без процентов, — сказал я, делая щедрый жест рукой. — Но есть одно условие: мы с вами пройдёмся по всем банкам Зеленодола, и вы покажете мне свои счета. И если окажется, что где-то у вас в кубышке лежит или лежала нужная сумма, я буду очень недоволен.

— Мы можем подумать? — спросил Белкин, и в его глазах мелькнула тень надежды — он явно хотел выиграть время, чтобы придумать новый план.

— Да, непременно, — ответил я с подчёркнутой вежливостью. — Ответ жду завтра, до обеда. И ещё, господа, я бы хотел, скажем так, предупредить вас. Если вдруг кому-то в голову придёт идея совершить какую-нибудь глупость я приеду к вашим замкам лично и наглядно покажу всё, чему я научился, захватывая наш регион.

Они ушли, а я наконец-то выдохнул и пошёл отдыхать. Точнее, сначала переоделся в сухое, перекусил горячим мясным пирогом, запил его травяным чаем, и только потом позволил себе рухнуть в постель, чувствуя, как усталость разливается по телу тягучей патокой. На завтра дел вроде не было, поэтому я планировал проспать до полудня и отоспаться за все бессонные ночи.

Утром меня разбудило не солнце, а Лёха, который стоял над кроватью с лицом, похожим на грозовую тучу. Да и утром не пахло — за окном стояла темень.

— Елену похитили, — выпалил он, и сон с меня слетел мгновенно, как по мановению волшебной палочки. Я рывком сел на кровати, сердце забилось быстрее, а в голове пронеслась целая вереница мрачных мыслей.

— Есть подробности? — спросил я, хватая рубашку и натягивая её на плечи, не обращая внимания на пуговицы.

— В общем, она должна была приехать к своим в город, — начал Лёха, и я услышал, как его голос дрожит от сдерживаемой злости. — Выдвинулась чуть позже нас, когда мы поехали к Орехову. Но до города не доехала. Поскольку у неё было какое-то срочное дело, её люди послали гонца к нам. Он увидел следы боя на дороге и решил проверить. Там были трупы — люди Елены и четверо наших. Её тела среди них нет.

Он выпалил всё это на одном дыхании, и его взгляд был готовым рвать и метать. Я видел, как его руки сжимаются в кулаки, как он едва сдерживается, чтобы не выругаться.

— Поднимай всех, — сказал я, натягивая сапоги и проверяя, на месте ли мой кинжал. — Выдвигаемся через полчаса. Человек пятьдесят оставить здесь — на охрану поместья.

— Может, всех взять, а вашу невесту куда-нибудь спрятать? — предложил он.

— Нет, — отрезал я. — Ксюха остаётся здесь, под защитой оставшихся. И найди мне Валерку.

Пока я одевался, в голову лезли всякие разные мысли, одна мрачнее другой. Вот и первые серьёзные пострадавшие из моих людей. Четверо Лёхиных бойцов, проверенных в боях, погибли и Елена, которая только начала привыкать к своей новой роли графини.

Я думаю, что Белкин далеко не дурак — он прекрасно понимал, что если избавиться от неё, то можно просто пойти и оформить землю на себя, пока Ксюха осталась одна. Но дело было даже не в этом. Он со своими аферами начал резать моих людей, и это переходило все границы. И ошибка тут была моя — не стоило их так прижимать, не стоило оставлять Елену без присмотра. И это бесило меня до зубовного скрежета.

Поэтому я и не люблю власть. Очень часто она становится могильником для нормальных человеческих отношений. Только вот чем сильнее и независимее ты становишься, тем больше желающих прогнуть тебя под себя, тем больше врагов, которые ждут твоей ошибки. И подобная ситуация ещё неоднократно повторится — я это знал. Нужно быть готовым к этому физически и