сидел в одиночестве, корпя над кипой бумаг за своим столом.

— Здравствуйте.

Подняв взгляд от бумаг, декан немного похлопал на меня глазами и узнал:

— А, Юра! Здравствуй. Проходи, присаживайся. Чаю хочешь? С ватрушками, супруга напекла.

— Буду благодарен, Павел Степанович, — сняв пальто и повесив его на спинку стула, я сел на другой.

Вжав кнопку селектора, декан попросил:

— Людочка, сделайте нам, пожалуйста, чаю.

Отпустив, демонстративно отодвинул бумаги и сложил руки на столе, наклонившись ко мне.

— Проблема есть, Павел Степанович, — поделился. — Вроде бы мелочь, но подтачивает.

— Как камешек в ботинке, — ободряюще улыбнулся декан.

— Так, — принял я метафору. — Соседи мои — отличные товарищи. Если будет нужно, каждому из них помогу, чем смогу. И знаю — они ответят тем же.

— Допустим, — кивнул декан.

— Пока вдвоем или втроем — все нормально. Да и вчетвером долго было нормально — питание общее наладили, по-товарищески, график дежурства соблюдаем…

— Но шумно, — догадался декан.

— Шумно стало, — поморщившись, кивнул я. — Я дома-то по сути только ужинаю и ночую, остальное время здесь и у Юрия Михайловича, и очень не хочу показаться мелочным, но вот эти два-три вечерних часа мешают. Если с этим ничего нельзя сделать, может и на пользу пойдет — подольше у Юрия Михайловича в шахматы играть буду и тренировать способность абстрагироваться…

— Нет уж, страдать и прятаться мы тебе не позволим, — перебил Павел Степанович и снова нажал селектор. — Людочка, ты здесь?

Ответа не было.

— Ладно, сейчас чай принесет, и позовем Федора Викторовича — он вроде бы домой еще не ушел.

Зам декана по «общажной» части.

— Спасибо большое, Павел Степанович, — поблагодарил я.

— Не за что пока, — отмахнулся он. — Только вот что, — он устроился на стуле поудобнее. — Комнат на одного у нас нет. Технически можем тебе в соседи «мертвую душу» записать, но сам знаешь, как у нас секреты расходятся.

— Быстрее, чем обычное, — кивнул я.

— Узнают, а дальше начнется — почему одним всё, а другим — ничего.

— Понимаю, Павел Степанович. Если можно, я бы хотел Костю Журавлева соседом оставить. Он мой лучший друг.

— Разберемся, — обнадежил декан.

Дверь открылась, и секретарь поставила на стол поднос с парой парящих чашек.

— Спасибо, Люд, — поблагодарил Павел Степанович. — Позови Федора Викторовича, пожалуйста, и еще чашку организуй, — он повернулся ко мне и оживился. — Хорошо, что ты пришел, Юра. Я спросить хотел — в четвертой игре турнира…

Глава 13

— Сабиров у нас студент проблемный, — кивнул Павел Степанович на список жильцов нашей комнаты. — Хвостов накопил, в милиции побывал за драку, в самодеятельности и другой активности не участвует… — декан откинулся на стуле и постучал карандашом о стол. — Сабирова исправит только Красная армия, но отчислять пока рано — дадим шанс исправиться и взяться за голову. Согласны, Федор Викторович? — повернулся к заму.

Зона ответственности у него другая, но с начальством седоволосый, упитанный и потеющий чисто из-за веса Федор Викторович согласился:

— Примеры исправившихся студентов у нас были, значит будут и другие.

— С Журавлевым вы дружите, верно? — спросил меня декан.

— Дружим, Павел Степанович, — ответил я.

— А с Лапшиным?

Очень хотелось «слить» усатого таракана, но на меня зудеть он больше не решается, Костя — морально крепкий отличник, и в отсутствие рыжего усач будет вполне нормальным соседом. Да и «сольется» ли? С точки зрения декана и зама Витя образцово-показательный активист по линии профкома, который мне еще и помогает. Плохо это будет выглядеть, и я такого себе позволить пока не могу.

— С Виктором тоже дружим и будем дружить дальше.

— Значит корнем проблемы является Сабиров, — заключил Павел Степанович. — Не смущайся, Юра — ты на товарища, как говорят несознательные, не «стучал». Просто картина складывается слишком однозначная. Да, Федор Викторович?

Отпивший из чашки зам аккуратно поставил ее на стол:

— Комната у вас получается занятная — трое образцовых студентов и один проблемный. Если бы Сабиров имел хоть малейшее желание исправляться и равняться на товарищей, за семестр оно бы проявилось. Вы же пытались ему помочь?

— Пытались как могли, — честно ответил я.

— Значит тебе переживать не о чем, — развел руками декан. — Неисправимых нет, но некоторых может исправить только армия. Федор Викторович, найдем куда Сабирова заселить, пока он на отчисление не наработает?

— Найдем, Павел Степанович, — пообещал он и открыл принесенную с собой толстую папку.

— Когда у тебя следующий турнир? — спросил декан.

— Не знаю пока, Павел Степанович. Кравцов, Сергей Ильич, он из спорткомитета, обещал позвонить, когда определится — там сложности какие-то возникли.

— А какие могут быть сложности? — удивился декан. — Второе место на зональном!

Я пожал плечами, Павел Степанович пожевал губами и поморщился, поняв природу «сложностей». Отпив чаю, он вернул лицу нейтральное выражение и посмотрел на меня:

— Если Сергей Ильич со «сложностями» разобраться не сможет, вместе ко мне приходите, подумаем — институт своего студента «задвигать» не позволит.

— Спасибо, Павел Степанович.

— Нашел, — ожил Федор Викторович. — Есть одно койко-место у математиков в корпусе номер два.

— Пока втроем поживете, а осенью заселим к вам первокурсника. Задирать его не будете? — строго посмотрел на меня декан.

— Конспектами и картошкой делиться будем.

Начальство посмеялось, и Павел Степанович протянул мне руку:

— Решено. Молодец, что пришел, Юра.

— Спасибо, Павел Степанович, — пожал я.

Дальше я пожал пухлую, потную ладонь Федора Викторовича и покинул деканат. На душе было легко, но домой идти совсем не хотелось — придется соседям рассказывать о случившемся, а я не хочу. Где может убить зимний вечер простой советский студент? Не знаю, но конкретно у меня есть место, где мне рады в любое время с шести тридцати до двадцати одного часа.

— Соскучился? — подколол меня одетый в полосатый махровый халат Шилов, открыв дверь.

— Спрятаться надо, — развел я руками.

— Добро пожаловать в бомбоубежище, — хмыкнул он и ушел вглубь квартиры. — Гадюка на дежурстве, давай сам если чаю хочешь.

Чаю мне не хотелось, поэтому я разделся и прямой наводкой отправился в кабинет, где Шилов уже