суммы, лежащие в конвертах, совпадают с теми, что были отобраны у людей «лисьими хвостами». Хотя, разумеется, каждая из жертв будет утверждать, что впервые слышит об этих парнях, граждане наверняка успели сто раз выругать себя за легкомыслие, позволившее информации о конвертах просочиться в сеть. Если бы знали, что внезапным благодетелем заинтересуется Эс-Ди, молчали бы, как мёртвые, в этом Виктор не сомневался.

Отсутствие обращения, так же как и несвоевременное обращение в Эс-Ди, при рассмотрении жалоб расценивалось судебной системой как отягчающий фактор. Предполагалось, что любой порядочный гражданин, едва заметив нарушение другим гражданином Инструкции, обратится в Эс-Ди немедленно. Запоздалым признанием в том, что «лисьи хвосты» собирали дань, а пострадавшие не жаловались, эти самые пострадавшие в какой-то мере разделяли вину грабителей. Тому, что все три получателя конвертов молчат, а возможные улики уничтожили, мог удивляться Штольц — в представлении которого весь мир вращался исключительно вокруг Инструкции. Но не Виктор, хорошо знакомый с обществом, где большинство людей предпочитало вообще не вспоминать, что Инструкция существует.

«Мы вернём миру справедливость», — мелькнуло вдруг в голове.

Что ж, приходится признать, что кем бы ни были Свинцовые ливни — слова у них не расходятся с делом. В том, что конверты подброшены ими, как демонстрация торжества той самой справедливости, Виктор был уверен. Бестолковому Гамову, не озаботившемуся получением разрешения на изъятие конвертов, с удовольствием высказал бы всё, что о нём думает, однако сейчас в этом уже не было смысла. Да и, положа руку на сердце, экспертиза тоже вряд ли бы что-то дала. Судя по роликам, ливни весьма осторожны. Таких глупых улик, как отпечатки пальцев на конвертах, не оставят... К ним нужно подбираться по-другому.

Глава 15

Локация: Зелёный округ, Юго-Западный сектор.

Торгово-развлекательная зона, цирковой комплекс

— Уважаемый старший детектив...

— Детектив-сержант, — поправил Виктор.

— О! А выглядите, как старший. Самый старший! Так вот, уважаемый старший детектив, я таки вас умоляю. — Администратор цирка вынул из кармана пиджака тканевый носовой платок и вытер вспотевшую лысину. В ярком свете старомодной лампы, горящей под потолком, лысина сверкала посреди венчика из остатков волос, как нимб. — Если вы думаете, что мы тут что-то нарушаем, приглашаю вас ознакомиться с бумагами.

И администратор грохнул на стол ещё одну толстенную папку, уже четвертую по счёту. Начал вынимать их из шкафа сразу, как только вместе с Виктором вошёл в кабинет.

По весу, навскидку — килограмма полтора. В последний раз Виктор встречался с подобным способом ведения документооборота на лекции в академии. Профессор тогда, бегло продемонстрировав на экране картинку, сообщил, что из уважения к приверженцам старинных традиций, наряду с электронным, в Мегаполисе разрешен бумажный документооборот. Правилами Инструкции подобное не возбраняется. Но в современном мире не применяется почти нигде, так что вряд ли будущие эсдики когда-либо столкнутся с подобным...

Как же мало Виктор тогда знал о современном мире. На то, чтобы ознакомиться хотя бы с десятой частью подшитых в папку бумаг, у него по самым оптимистичным прикидкам ушел бы год.

— Каждый — я вас умоляю обратить внимание! — каждый из тех, кому мы доверяем прикоснуться к реквизиту, проходит полное медицинское обследование, — продолжал вещать администратор. — Пожалуйста! — он снова грохнул папкой о стол. — Если у вас есть такое желание, можете удостовериться лично. Справки! О совершеннолетии, о состоянии здоровья, о физической возможности работать с реквизитом — всё это, разумеется, подтверждено Департаментом Здравоохранения, — об изучении надлежащих предписаний Инструкции. О соблюдении этих предписаний на всем протяжении аттракциона — что, разумеется, заверено и соблюдается...

— Подождите, — взмолился Виктор. — Я уже понял, что вы соблюдаете Инструкцию. Я здесь не с проверкой.

— А с чем?

Пухлые руки администратора замерли над перелистываемыми страницами папки. Он метнулся к другому шкафу.

— Если вас интересуют санитарно-эпидемические нормы, то...

— Святые Стражи. Нет!

— О. — Администратор прижал руки к груди. — Я уже, как вы, наверное, видите, не очень молодой человек. Я не сразу понял, простите. Пожарная безопасность. Ну, конечно! — Он распахнул дверцы шкафа. — Если мы с вами говорим за пожарную безопасность, то у нас есть...

— Да подождите вы! — Виктор, не выдержав, подскочил к администратору. Если бы не вбитые в подкорку ещё в академии правила общения с гражданами, ухватил бы его за рукав. — Как вас зовут, простите? Я не запомнил.

— Микаэль Черных, — охотно представился администратор, — к вашим услугам. Такое вот старинное, в некоторых кругах известное, имя. С вашего позволения, Микаэлем звали...

— Да-да, — перебил Виктор, — спасибо, теперь не забуду. Так вот, господин Черных. Повторяю: я здесь не с проверкой. У меня, скажем так, познавательная цель. Мне необходимо понять, возможно ли перепрыгнуть на мотоцикле через... ну, допустим, препятствие определённой ширины? И я был бы вам весьма благодарен, если бы вы подсказали, к кому мне обратиться с этим вопросом.

— Препятствие? — Микаэль Черных снова выдернул из кармана платок и протёр лысину. — А для чего, вы меня простите, приличному человеку прыгать через препятствия? Я вам, уважаемый самый старший инспектор, так скажу: приличный человек эти ваши препятствия обходит стороной, и правильно делает. Там, где ходят приличные люди, никаких препятствий не бывает. А там, где бывают препятствия, приличному человеку ходить не нужно. Вот я, например, в молодости преподавал географию. Это такая наука, которая изучает разное. Вам, возможно, неинтересно, хотя это весьма познавательный предмет. Так вот, я преподавал её сыну одного промышленника из Красного округа. Не буду упоминать, какого, этот человек всё ещё жив. Выглядит, кстати — я вас умоляю! Я так не выглядел на своей свадьбе, когда женился на первой жене. Причём, учтите, женился я довольно рано, по настоянию драгоценных родителей моей жены. Тогда еще, конечно же, будущей. А теперь уже бывшей, да-а... Представьте, Фимочка уже в третий раз замужем, кто бы мог подумать! А между тем, вы бы видели её второго мужа. Ещё когда она собиралась за него, я сказал: Фима, опомнись! Женщина твоего зубодробительного ума, твоих выдающихся достоинств — а я вас умоляю, господин старший детектив, вы бы видели Фимочкины достоинства! — и этот наглый жеребец. Уму непостижимо.