— ... наш Тоби гуляет без поводка. — Пожилая женщина, сидящая на веранде хэлф-центра, чесала за ухом упитанного мопса. — Он у нас очень воспитанный, в чипе прошито разрешение от Службы домашних питомцев. Хотя намордник мы не снимаем, конечно. Обычно я гуляю с ним в сквере. Иду по дорожке, Тоби то отбегает, то прибегает. И вот, когда он подбежал в очередной раз, я увидела у него за ошейником конверт...

— И что всё это значит? — Виктор, один за другим, просматривал ролики, отмеченные Штольцем. Их, оказывается, начали выкладывать в сеть ещё вчера, сегодня число просмотров на каждом перевалило за сотню тысяч.

— Пока не знаю. — Штольц пожал плечами. — Пока это проходит по разряду «необычайные происшествия». Подобная благотворительность валится на людей не каждый день, согласись. И все происшествия — в одном и том же районе. — Он переключил вкладку.

На карте загорелись три красных точки. Два квартала, в их секторе — Юго-Западном. У границы которого позавчера расстреляли мотоциклистов.

— Возможно, были и ещё случаи, — закончил Штольц, — но получатели конвертов оказались не столь тщеславны. Суммы внутри разные, по уверению внезапных счастливцев, не самые крупные. Меня насторожило то, что при ответе на вопрос, знают ли они, что это за деньги и откуда взялись, все трое дружно отводили глаза и твердили, что не имеют ни малейшего представления. Хотя это явно не так. И отдавать конверты нам для экспертизы эти люди наотрез отказались. Согласование Судебной системы об изъятии Гамов раздобыл не сразу, а к тому моменту, как раздобыл, конверты оказались утерянными или уничтоженными.

— Все три? — уточнил Виктор.

— Именно. Удивительное совпадение, не правда ли?

— Невероятное, — хмыкнул Виктор. — А купюры, которые в них лежали, наверняка перемешались с другой наличностью, и определить, что это именно они, не представляется возможным. Так?

— Да вы просто мастер дедукции, детектив-сержант! Поздравляю.

— Служу общественной безопасности.

Штольц невесело усмехнулся.

— И что ты об этом думаешь?

Виктор развёл руками:

— Что получатели конвертов не хотят, чтобы мы вычислили отправителя.

— Логично. Но почему? Гамов проверил, эти люди незнакомы между собой, но вели себя одинаково. И что это значит? Надеются, что будут новые поступления денег?

— Сомневаюсь, — проговорил Виктор.

«Хулиганье, — всплыли вдруг в голове слова Борна о мотоциклистах, погибших в Нейтрале. — Формально предъявить им нечего, поскольку жалоб от населения не поступает. По факту — слухи ходят разные»...

— Слухи ходят разные, — повторил он.

— Что? — удивился Штольц. — Какие слухи? О чём ты?

— Те парни, байкеры, — помедлив, проговорил Виктор. — Информация, конечно, ничем не подтверждена... Но есть мнение, что они отбирали у людей деньги.

— Что значит — отбирали? — Штольц, казалось, неподдельно изумился. — У людей отбирали деньги, и никто из них не обратился в Эс-Ди?!

— Никто.

— Бред, — отрезал Штольц. — Советую тебе и тому, кто тебе это рассказал, поменьше доверять сплетням!

Ну, собственно, ничего другого ожидать не стоило. Виктор вздохнул.

— Есть не доверять сплетням, шеф.

— Ладно, — буркнул Штольц. — Спишем твои нелепые домыслы на усталость... Что у тебя?

— Пока, к сожалению, похвастаться нечем.

Виктор рассказал о встрече с Эльзой. Включил запись разговора — тот фрагмент, где старуха заговорила о Стражах. Объяснил, почему решил обследовать местность возле взорванного моста. О том, как бесславно тонул в зловонном болоте, и о чудесном спасении умолчал. Посетовал лишь, что следов мотоциклистов обнаружить не удалось.

— То ли следы очень тщательно устранили, то ли моя догадка неверна, — закончил он. — Не могли же эти четверо в самом деле взлететь в небо? Это, во-первых. А во-вторых — даже, если... ну, предположим, что каким-то образом они перебрались через мост. Вопрос: для чего? Что делали дальше? На торговой трассе мотоциклы не появлялись. Я, как только получил возможность выйти на связь, отправил запрос в Западный сектор. Мотоциклистов на их участке границы не было.

— Их не было ни на одном из контрольных пунктов, — заметил Штольц. — И ни на одной торговой трассе, данные пришли ещё вчера.

— Ясно, — буркнул Виктор, — что ничего не ясно... Разрешите идти?

— Подожди.

Штольц задумчиво смотрел на фотографию разрушенного моста, сделанную Виктором. Изображение с его тубуса проецировалось на стену кабинета. Штольц подошёл к стене.

— Значит, говоришь, никаких следов?

Виктор развёл руками.

— Я не увидел. Возможно, более опытный сотрудник...

— Перестань, — поморщился Штольц. — А расстояние? Сколько метров этот разрыв?

— Двенадцать метров сорок семь сантиметров. — Дальномер входил в стандартную прошивку браслета.

— Прилично, — задумчиво произнёс Штольц. — Только... А ну, погоди. — Он вернулся к тубусу. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре. — Смотри.

Виктор подошёл. Удивился:

— Цирк?

Штольц включил анонс циркового представления.

Мотоциклисты носились под куполом, если верить рекламе, прямо над головами зрителей. Отрывались от поверхности, переворачивались в воздухе и выполняли другие трюки.

— Не знал, что вы любите цирк, шеф.

Штольц качнул головой:

— Не я. Дочь попросила отвести внука, он давно просил. А зять не любитель самоубийственных зрелищ... Но, не суть. Посмотри, что они вытворяют. — Он кивнул на экран. — Всё это, разумеется, процентов на девяносто — иллюзия, всерьёз так рисковать собой ради забавы — прямое противоречие Инструкции. Там наверняка присутствует страхующая система, которая их удерживает... Но сам факт?

— Хотите сказать, — медленно проговорил Виктор, — что те психи ухитрились перепрыгнуть на мотоциклах расстояние в двенадцать с лишним метров? То есть, в каком-то смысле действительно взлетели? Слова Эльзы — не фантазия и не бред?

— Я пока ничего не хочу сказать. — Штольц сел на место. — Это — всего лишь гипотеза. Работай.

— Есть работать, — Виктор вскочил.

— Только, Вик...

— Да, шеф?

— Будь любезен, дойди до внешников, пусть смоют с тебя грим. Я — человек пожилой, консервативный. К твоему настоящему облику как-то больше привык.

— Есть.

Виктор почувствовал, что краснеет. Он уже и думать забыл, что носит на себе личину Бернарда Краувица.

Служба внешнего наблюдения располагалась в другом крыле здания. Шагая по коридорам, Виктор размышлял о том, что готов спорить на последний грош: