Хотя, конечно, грешно так говорить. Мои планы основываются на том, что смутное время продлится долго. Для всех — кровь, смерть. Для меня — шанс вернуть ценности рода. Вот так.

— Себя-то не вини, — проворчал Хингем. — Не ты войну начала. А в том, чтобы использовать подвернувшийся случай, бесчестья нет.

— Я понимаю. Всё равно противно как-то, словно мертвого граблю. Вернее, смотрю на умирающего и думаю, как буду обносить его труп.

Рыцарь аж закашлялся от неожиданного сравнения.

— Так! Иди спать, маленькая леди! Что-то ты заговорилась! Своего успокаивающего глотни — и в кроватку. До завтра тебя никто не побеспокоит, обещаю.

— Спасибо, дядя Джон!

Владение оживало. Ещё весной на его месте оставались руины стен, да лежали разбросанные по округе сгнившие бревна, а теперь здесь жили люди. Маловато, но их число постепенно увеличивалось. По крайней мере, Анна намеревалась для этого приложить все силы, и рассматривала появление Ницей в качестве первой ласточки. Довольно удачной.

Людьми они оказались предприимчивыми. На следующий день мужчины дружно собрались и ранним утром снова отправились в лес, добирать то, что не успели собрать у прохода вчера. Вернулись с неплохим уловом, однако слегка потрепанные — напоролись на пару ежей, обстрелявших людей иглами. Детлеф Ниц после день лежал, перебарывал отраву. Звать на помощь леди или искать целителя они не стали, потому что Лина, жена Герхарда, оказалась травницей, и напоила сына противоядием. У неё в сундуке находился приличный запас настоек на все случаи жизни. Ницы вообще явились не голыми-босыми, а забрали из оставленных домов весь скарб, перевезли на телегах клетки с живностью, утащили съестные запасы. Остаётся лишь позавидовать подобной домовитости.

Торговец, периодически посещавший усадьбу, выкупить весь товар не смог и пообещал в следующий раз взять денег побольше. Он сильно интересовался сделанными доминой одноразовыми артефактами, спрашивал, собирается ли та ими торговать. Да, собирается, только не лично. Из-за дефицита свободного времени Анна намеревалась вызвать в Воробьиный Луг кого-нибудь из родственников Ральфа, или его самого, если он захочет покинуть виллу. Там-то всё налажено, в то время как здесь, в усадьбе, сделать предстоит многое. Например, заключить с Гильдией постоянный договор поставки ингредиентов по нормальным ценам, а не как сейчас, теряя процентов двадцать.

Вскоре произошло знаковое событие… Вернее, два события, одно из которых в будущем обещало дать серьёзные последствия. Наконец-то до них добрались Бленкерты, та самая троица егерей, сосватанная дяде Джону ещё зимой на заснеженном полустанке их родственником. В Черном Кольце они были такими же новичками, как и Стормсонги, сказать про них никто ничего не мог. Однако парни они были тёртыми, поэтому притащили с собой ворох рекомендательных писем, из коих следовало, что предыдущие наниматели остались ими довольны. На службу Анна их приняла, заключив стандартный договор до Дня Всех Святых, хотя испытывала насчет умений троицы определенные сомнения. Проход в Царство, земли вокруг которого Бленкерты прежде защищали, был относительно небольшим, с Кольцом не сравнить. Троице не доводилось сталкиваться с сильными духами или продвинутыми чудинцами наподобие медведя, убитого ей и Родом недавно. И в целом чудинцев там обитало меньше.

Впрочем, пусть пробуют. Не дети малые — понимают, куда приехали.

Это — рутина. Вот визит молодого господина Вильгельма фон Лест следовало воспринимать иначе. Род Лестов по части древности и знатности Стормсонгам не уступал, по влиянию, увы, с недавних пор превосходил, и значительно. У них тоже имелся полученный от духов дар, правда, обрели его не при основании, а через женитьбу. Среди живых представителей рода имелось три мастера магии, причем все считались сильными боевиками. Негласный этикет предполагал, что Анна должна первой нанести им визит, и она бы так и поступила, располагайся земли Лестов поближе. Тем не менее, Вильгельм, пусть и под благовидным предлогом, возвращаясь из столицы Австразии, завернул в Воробьиный Луг.

— Рада видеть вас на своей земле, господин фон Лест, — надеясь, что не позволила удивлению отразиться на лице, присела в реверансе девушка. — Будьте моим гостем. Усадьба не в лучшем состоянии, нам ещё долго строиться, но мы сделаем всё возможное, чтобы вы не терпели ни в чём нужды.

— Благодарю за теплый приём, миледи, — ответно поклонился молодой мужчина. Лет двадцати пяти на вид. — Ещё находясь в Виндобоне, я услышал о переезде дочери рода Штормовой песни во Фризию, а по пути сюда узнал о том, что мы, оказывается, стали соседями! Конечно же, я не удержался и захотел познакомиться!

Поначалу Анна опасалась, что новый знакомый окажется кем-то вроде молодого Калленеля, только умнее и не пьяница, но быстро поняла свою ошибку. Фон Лест не был повесой. Судя по легким оговоркам, в столице Австразии он решал какие-то проблемы семьи, и тот факт, что в молодом возрасте старшие доверили ему важное дело, говорил о многом. Он демонстрировал прекрасные манеры, был приятным собеседником, великолепно говорил комплименты, умело очаровывал и столь же умело вытягивал нужные ему сведения. Поневоле, Стормсонг восхитилась.

Впервые за долгое время она почувствовала себя вернувшейся на родину. В обществе равного. Человека, мыслившего почти теми же категориями, получившего схожее воспитание, образование, столь же чутко воспринимавшего мир. Получив чужую память, Анна сильно изменилась, но базовые ценности остались неизменны. Можно сказать, что с Вильгельмом они говорили на одном языке. Правда, взгляд на одни и те же события у них далеко не всегда был одинаков.

С фон Лестом леди Стормсонг могла откровенно обсудить то, о чём помалкивала в обществе других дворян Черного Кольца. Тем более что обстановка способствовала: после обеда они вдвоём сидели в беседке, окруженной незаметной вуалью заклятья против подслушивания, и спокойно пили чай со свежей выпечкой. Никто их не беспокоил.

— Ваш род поддерживает Алого курфюрста?

— Так сложилось исторически, к тому же, — Лест неопределенно повел зажатым в руке куском пирога в воздухе, — политика князя Альбрехта излишне строга.

— Можно подумать, эрцгерцог Карл поведет себя иначе, — улыбнулась Анна.

— Учитывая фактор рахмонитов, ему имеет смысл более мягко относиться к вассалам, владеющим магией.

— Или поступать строго наоборот — развивать структуры, находящиеся под его контролем. Ту же Гильдию, например. У нас в Придии так и произошло.

— У нас здесь плохо понимают, из-за чего возник заговор, и почему его величество настолько резко на него отреагировал, — аккуратно заметил мужчина.

— Насчет заговора я не хочу комментировать: во-первых, меня в него не посвящали, поэтому подробности мне неизвестны. Во-вторых, я пристрастна. Что касается действий сюзерена… Скажем так — независимая и богатая Марка давно привлекала многих влиятельных личностей. Они поспособствовали, чтобы следствие пришло к нужным выводам. А