начинает быстро, уверенно распутывать веревку на ее запястьях, работая маленьким ножом так ловко, будто делала это уже не раз. Элария терпеливо ждет, хотя вся в напряжении, и стоит последней петле ослабнуть, как она сразу вырывает руки вперед, коротко морщась от боли, поднимается и бежит к своей сумке, брошенной в сене у стены. Падает рядом на колени, лихорадочно роется внутри, и только когда пальцы нащупывают нужное, выдыхает тише.

Книга на месте.

Велла подходит ближе и смотрит на нее уже без всякой попытки скрыть интерес. В ее лице снова появляется тот самый голодный блеск, как у человека, который слишком долго искал нечто невозможное и вдруг видит его перед собой.

— Дай посмотреть, — произносит она вполголоса.

Но прежде чем Элария успевает ответить, Адарис резко подается вперед, насколько позволяют веревки.

— Ты же не уйдешь без меня, Элария?

— Король ничего с тобой не сделает, — говорит она быстро, подходя ближе. — По крайней мере не сейчас. Ты для него слишком непонятен, слишком… невозможен, чтобы просто избавиться от тебя сгоряча. А ответ из этой книги может помочь всем. И людям, и эридам. Ты понимаешь это не хуже меня.

Адарис смотрит на нее так, будто слышит не разумные слова, а предательство.

— Я только обрел тебя.

— И именно поэтому должен понять, что я не могу сидеть здесь и ждать, — отвечает она уже мягче, но не отступает. — Если я останусь с вами, это ничего не решит. Ничего. Мы просто потеряем время. А если в этой книге действительно есть хоть что-то о прошлом эридов, о том, как они… мы жили раньше, без той зависимости, что существует теперь, то это меняет все. Для вас. Для нас. Для мира за этими стенами. Я должна пойти.

Он качает головой, не желая принимать.

— Я не доверяю ей.

Велла на это только приподнимает бровь, но молчит.

— А я не прошу тебя доверять, — отвечает Элария. — Я прошу дать мне сделать то, что нужно.

Велла выпрямляется и убирает нож.

— Я вернусь, — повторяет она, глядя уже на меня. — Как только смогу.

— Куда вы пойдете? — спрашиваю я сразу. — На случай, если вас придется искать.

Велла на мгновение замирает. Элария тоже перестает двигаться, все еще прижимая к себе сумку с книгой. Даже Ривен перестает ухмыляться.

В сарае становится так тихо, что слышно, как за стеной переступает копытами лошадь.

Потом Велла смотрит прямо на меня.

— К Рогнару Мару.

Глава 8

Элария

Ночь ложится на Калдор, скрывая нас черной пеленой, но мне от этого не легче, потому что даже сейчас в темноте я все еще рискую встретиться взглядом со стражником или редким прохожим возвращающимся домой из трактира.

И несмотря на то, что глаза мои сейчас черные под действием настойки, я все равно не могу идти спокойно по улицам этого города. Больше сотни лет я не была здесь, и за это время слишком многое изменилось до неузнаваемости. Где раньше улица уходила мягким изгибом к лавкам, теперь стоит каменная стена нового двора, где был низкий дом с резными ставнями, вырос двухэтажный, с массивной крышей и непривычно широким крыльцом, а там, где в памяти у меня всегда тянулся узкий проход между садами, теперь лежит ровная выложенная дорога, по которой удобно везти телеги.

Велла идет быстрым шагом, но по тому, как она то и дело сжимает пальцы на краю плаща, как слишком отрывисто поворачивает голову на каждый звук, я понимаю, что она напряжена до предела. Конечно, напряжена. Если их король узнает, что она вытащила меня у него из-под носа, ей это дорого обойдется. Но все же она идет, не останавливаясь, и от этой упрямой человеческой храбрости у меня внутри поднимается странное чувство, в котором смешиваются благодарность и недоумение, потому что я до сих пор не понимаю, зачем она так легко ввязалась помочь мне.

У поворота к южным воротам Велла резко сворачивает с главной улицы в сторону стоянки, где под навесом дремлют телеги. Я сначала думаю, что она хочет обойти патруль, но она уже уверенно идет к широкоплечему мужчине в грубом дорожном плаще, который, привалившись к колесу, жует что-то, и лениво поглаживает серую лошадь по шее. Услышав шаги, он поднимает голову, проводит взглядом по нам обеим, задерживается на моем лице чуть дольше, чем мне нравится, и медленно выпрямляется, поправляя ремень на поясе.

— Нам нужно в Долкар, сейчас же, — требует Велла, протягивая ему монету. — Быстрая дорога, без лишних остановок, без разговоров с постами, и так, чтобы к рассвету мы уже были у северной окраины. Заплачу вдвое, если довезешь молча.

Мужчина принимает монету, перекатывает ее между пальцами, и медленно кивает, принимая решение без лишней суеты, словно такие ночные поездки для него обычное дело.

— В Долкар так в Долкар, госпожа, — произносит он, уже обходя телегу и проверяя упряжь ловкими сильными руками. — Дорога сухая, лошади свежие, за пару часов доберемся, если стража у ворот не начнет задавать лишнего. Сядете тихо, лиц не светите, и тогда доедем без приключений. Меня зовут Матис.

Я замираю, чувствуя, как внутри все на мгновение стягивается в тугой узел. Долкар. Это слово звучит так буднично из его уст, будто речь идет о соседней улице, а не о месте, куда меня сейчас уведут все дальше от Адариса, которого я только обрела после целой вечности. Я перевожу взгляд на Веллу, и она уже успевает шагнуть к телеге, словно для нее здесь все ясно, кроме моего промедления.

— Я думала, Рогнар Мар живет в Калдоре, — говорю я, подходя ближе и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри уже поднимается беспокойство.

— Рогнар давно живет в Долкаре. Всего пара часов пути. — отвечает Велла, поправляя выбившуюся прядь и быстро оглядывая темный переулок за моей спиной.

Сжимаю пальцы на краю плаща. Пара часов звучит почти смешно по меркам века, который у меня украли, и все же именно сейчас эта дорога кажется слишком длинной. За эти часы я окажусь далеко от Адариса, а он останется там, связанный, злой, только-только вернувшийся ко мне из смерти и снова оставленный мною ради того, что пока существует лишь как хрупкая надежда, спрятанная в старой книге.

Отвожу взгляд на кучера, который уже затягивает ремни и тихо