На экране появилась третья картина, забыть которую невозможно. Бриллиант в коллекции Квентина Зимнера, главное произведение в целом посредственного художника. Он нарисовал собственную дочь обнаженной. На месте будущей груди — лишь едва заметные припухлости. Но вот замелькали другие картины, и Чарльз почувствовал себя вуайеристом, подглядывающим за жизнью Недды-подростка. На экране, занимавшем всю стену кабинета, она казалась юной великаншей.

— Ты тоже это видишь? — спросила Мэллори, не оборачиваясь.

И это называется «подойти незаметно». Мэллори щелкнула мышью, и на экране снова появился знаменитый портрет Рыжей Зимнер. Чарльз прекрасно понял вопрос.

— Он далеко не первый, кто нарисовал собственного обнаженного ребенка.

— Этот ублюдок выбрал именно ее из своих девятерых детей, — ответила Мэллори. — Он рисовал много обнаженных женщин, но ни одной маленькой девочки, кроме Недды.

— Ты считаешь, что он приставал к дочери? Делаешь такие выводы на основании одной картины?

— Я на девяносто процентов уверена.

Чарльз не спросил, почему она так решила. Он предпочитал не знать темных подробностей детства Мэллори, из которых она черпала эти сведения. Он снова посмотрел на портрет и подумал о фотографии приемной дочери, которую его старый друг Луи Марковиц носил в бумажнике. Когда Кэти Мэллори было столько же, сколько девочке с портрета, у нее был такой же настороженный взгляд. Тяжелое беспризорное детство закалило ее. Однако Недда Зимнер жила в богатстве и роскоши. И, несмотря на то, что девочки росли в разных условиях, взгляд у них был одинаковый. Вероятно, и в жизни обитателей Зимнего Дома имелись свои проблемы.

Домогательство?

Черные мысли прокрались в голову Чарльза, и он, не в силах отогнать их, думал об истинном значении прозвища Недды — Рыжая. Это что — намек на цвет волос или же на алый цвет насилия?

Мэллори включила флуоресцентные лампы, и в глаза ударил яркий свет. Он отражался от всех блестящих поверхностей — мониторов, металлической фурнитуры мебели и панелей электроприборов. Паркет скрывало серое ковровое покрытие, так что пол казался цементным. Мэллори прошла через комнату к стальным жалюзи, за которыми прятались изящные линии сводчатых окон. Компьютеры переключились в режим ожидания. В рабочем режиме они гудели, общаясь друг с другом и хозяйкой. Психологическая температура в кабинете Мэллори была градусов на десять ниже комфортной для нормальных людей.

Мэллори нажала кнопку на пульте, и проекционный экран исчез в металлическом цилиндре, который крепился у самого потолка. За экраном находился пробковый стенд. Все приколотые к нему бумаги висели под идеальным углом и на одинаковом расстоянии друг от друга. Мэллори втыкала кнопки с точностью робота.

Казалось странным, что столь симпатичная девушка так обставила кабинет, но ее внутренний мир вполне ему соответствовал. Чарльз находил невероятно трогательным, что Мэллори и не подозревает, как много оформление помещения говорит о ней самой, ее комплексах и пунктиках, ее непохожести на других людей. Кабинет Мэллори — ее изнанка, доступная глазу любого человека, и очень уязвимая.

Что она увидела, когда посмотрела на него? Что-то печальное и жалкое? Или же в ее глазах он выглядел смешным?

Они никогда не говорили друг другу правду. Они были друзьями.

— Хорошо, — продолжила Мэллори. — Допустим, Квентин Зимнер приставал к дочери. Ты можешь себе представить, что эта девочка вдруг превратилась в маньяка-убийцу?

— Недда? У меня сложилось впечатление, что убивал кто-то чужой.

— Их убили ножом для колки льда. И вчерашний грабитель не был убит ножницами. Ему проткнули сердце, как и жертвам массовой резни.

— Понятно, — Чарльз сел на край стола Мэллори. — Тогда, в сороковых, кто-нибудь подозревал девочку?

— Нет, но я могла бы.

Да, но Мэллори всех в чем-нибудь подозревала.

— Тогда, полагаю, у отца было несколько колотых ран? — сказал Чарльз.

— Нет. Его убили одним ударом в сердце, как и других.

Выходило, что убийства были совершены хладнокровно, без ярости и враждебности. Впрочем, Мэллори не просила его искать логические неточности в ее рассуждениях. Не пытается ли она представить себя на месте Недды Зимнер, задумался Чарльз. Возможно, именно так могла бы действовать маленькая Мэллори: хладнокровно, быстро и точно.

— Месть, — произнес он, обдумывая ее предположение. — За домогательства она убивает отца, а затем — восьмерых свидетелей. Сколько было Недде, двенадцать?

— Она очень высокая для двенадцати лет, — Мэллори включила компьютер, открыла портрет Рыжей Зимнер, и стало видно, что по отношению к окружающим предметам девочка довольно крупная. — А после убийства она не стала дожидаться полиции.

— Но в газетах писали о маньяке-убийце и похищении ребенка.

— Так считала и полиция, — ответила Мэллори. — Ну и что? Теперь это дело веду я. Убийца действовал расчетливо и точно. Неужели ты не видишь? Очень хладнокровная маленькая девочка ходит по дому и закалывает всех подряд.

Чарльз все прекрасно видел. Только этой девочкой была уменьшенная копия Мэллори, и теперь он долго не сможет избавиться от навязчивого видения.

Мэллори закрыла картинку:

— Есть еще одна версия. Возможно, в доме поработал профессиональный убийца, которому хорошо заплатили. Ничего личного, только аккуратно и быстро выполненная работа. Но у этой версии есть одно слабое место.

— Кажется, я знаю, в чем загвоздка, — на этот раз ход мыслей Мэллори казался Чарльзу совершенно логичным. — Если дети — единственные, кто получает средства с трастового фонда, тогда кто оплатил…

— Дело в другом. С этим я разберусь.

— Хорошо, — посмотрим с другой стороны. — Профессиональные убийцы не похищают детей.

— Никогда, — Мэллори кивнула, ожидая продолжения.

— И, наверное, странно, чтобы кто-то вдруг появился в доме, где так много людей, — пока еще не прокололся. — В то же время член семьи может свободно ходить по дому, заставая домочадцев врасплох и не вызывая подозрений прислуги.

Очередным кивком Мэллори дала понять, что и на этот раз он попал в точку.

— Не хочу спорить, но… — Чарльз поднял руки, понимая, что этот жест можно воспринять как оборонительный, вроде: «Не стреляй, пожалуйста. Это всего лишь предположение!» — Возможно, все было иначе. Что, если убийца все-таки профессионал? И Недда успела вовремя заметить его и убежать? — Чарльз понимал, что совершает ошибку, выдвигая собственную версию, но не смог удержаться. — Убийце пришлось бы гнаться за ней, так? Допустим, он потерял ее на улице, может, в парке. Выходит, что девочка просто не могла вернуться домой, ведь там ее ждало чудовище. Так что теория о девочке-беглянке могла бы…

— Меня она устраивает. — В дверях стоял Райкер, в костюме и галстуке. Они отличались от вчерашних по цвету, иначе невозможно было бы догадаться, что он переоделся. — Да, беглянка. Хорошо поработал, Чарльз. — Детектив улыбнулся, что было равносильно объявлению войны Мэллори, и повернулся к напарнице: — Я не думаю, что всех