class="p1">– Стиан жив! – выдохнула счастливая Вейна, глаза её заблестели.

Я опешила и осторожно уточнила:

– Ты вообще меня слушала?

– Конечно, – кивнула Вейна. – Стиан отправился в Цветокрай по туннелям! Если бы он знал, что ему не осуществить этот опасный путь, он не стал бы рисковать.

Я не стала уточнять, что Стиан безрассудно пытался обворовать Мыслящих, так что вряд ли он отличался особым умом. И в туннели он ушёл скорее для того, чтобы спасти себя от гнева Димьена.

Но зачем разубеждать девчонку? Всё равно она уже никогда не сможет узнать, что случилось с её возлюбленным.

Вновь став серьёзной, Вейна спросила:

– Что ещё сказал этот Пропащий? Что это за туннели такие вообще?

Я вздохнула и рассказала ей всё сначала. И про Димьена, и про браслет на руке Вольдемара. Без этого мой рассказ не был бы полным.

– И что после того, как он сказал, что его слова легко проверить? – спросила Вейна с округлёнными глазами.

– Больше он не стал ничего говорить, вывел меня из подземной пещеры и довёл до скал, а дальше я уже была предоставлена самой себе, перешла черту и направилась поскорее домой, пока никто меня не заметил, – пожала я плечами.

– «Книга тысячи явлений»! – воскликнула Вейна и задумчиво стала мерить шагами свою небольшую кухню.

Я удивлённо на неё уставилась и спросила:

– И?

– Ты разве не поняла? Он имел в виду, что тебе нужно лично заглянуть в книгу и проверить его слова о сотворении нашего мира! Как он там сказал? Именно с этой истории книга и начинается!

Естественно, я догадывалась, что подразумевал Вольдемар, но ещё понимала, что это неосуществимо. Об этом я сообщила Вейне:

– «Книга тысячи явлений» хранится в Обители Мыслящих. Заглянуть в неё мне не удастся.

– Но её же выносят оттуда в день открытия врат Древа Сефирот, – заметила Вейна.

– Долго ждать. До следующего открытия почти три месяца, – покачала я головой. – Да и вряд ли даже тогда удастся прочесть её. Мыслящие не выпускают книгу из рук. Да и кто знает, может, в этот раз они даже не явятся на открытие врат, они же не всегда покидают свою Обитель.

– Точно, – вздохнула Вейна. – Не удивлюсь, что они даже в этот священный день не выносят книгу из Обители.

– В смысле? – удивилась я.

– Это может быть подделка, слишком уж она ценная, – пояснила Вейна. – Но тебе нужно проверить слова Пропащего! Если в книге действительно сказано о сотворении нашего мира и дальнейшем его разделении, то это получается, Мыслящие нам лгут! Они для чего-то скрывают эти данные, значит, они очень ценные!

Я промолчала, так как Вейна озвучила мои мысли. Я уже лично столкнулась с ложью, донеся до Цитадели сферы с лавой вместо рыбы. Но из уст Вейны это прозвучало ещё более дико. Получалось, что я подбила девчонку на сговор против самих Мыслящих! Ведь нельзя даже думать, что Мыслящие что-то скрывают от Ледоступов, а уж озвучивать эти домыслы – верный путь в один конец, за Переломную черту! А теперь я не понаслышке знала, как там невыносимо.

– Ну что ты молчишь?! – прикрикнула на меня Вейна. – Ты понимаешь, что нужно сделать?

– Мы же только что уяснили, что доступа к «Книге тысячи явлений» у нас нет, – заметила я.

– Глупости! – отмахнулась Вейна. – Вольдемар не сказал бы, что слова легко проверить, если бы не верил, что это возможно!

Я закатила глаза и всё же решилась задать вопрос:

– И как мне прочесть «Книгу тысячи явлений»? У тебя есть какие-то идеи? Что ж, поделись ими со мной.

Как только вопросы слетели с моего языка, я сразу о них пожалела. Ведь я не сомневалась в ответе Вейны. И, услышав его, ясно поняла – назад дороги нет. Мне придётся пойти против всех законов Мыслящих.

Вейна заговорщически улыбнулась, слегка наклонилась ко мне и, понизив голос, произнесла:

– Ты проникнешь в Обитель Мыслящих и лично прочтёшь «Книгу тысячи явлений».

Глава 22

– Отец! – воскликнула я при входе на нашу кухню. Откинув в сторону мешок с добытыми плодами для Снежного бога, я кинулась к нему. Сейчас меня совсем не волновало, что плоды в мешке могут повредиться. Они и так замороженные и уже утратили свой изначальный вкус.

Гифф лежал между столом и шкафчиком, постанывая. Сначала мне показалось, что его правая нога вывернута под неестественным углом, и я только сильнее испугалась. Но в его ногах валялся плед.

– Ничего страшного, Скади, – донёсся до меня его слабый голос. – Я споткнулся, запутался в пледе…

Я схватила отца за руку в перчатке и недовольно скривилась – от неё исходил сильный жар. Другой рукой я провела по лицу отца – оно было ледяным, не таким, как обычно у Ледоступов. Я будто провела ладонью по ледяной глыбе у Цитадели.

– Это ненормально, – рявкнула я и стала помогать подняться отцу на ноги. – Тебе нужна помощь Соньи!

– Не надо, – прохрипел отец, с трудом поднимаясь на ноги. – Всё будет хорошо… Мыслящие дали мне ещё одну баночку с мазью, мне становится лучше…

– Мыслящие, – проскрипела я зубами, ведя отца до его комнаты. – Вулкан их поглоти…

– Скади! – ахнул отец. – Как ты можешь такое говорить по отношению к ним? Они желают нам лучшего. В Ледоморе царит покой благодаря Снежному богу и Мыслящим!

Я промолчала, про себя не соглашаясь со словами отца. Каждому Ледоступу велено считать все поступки Мыслящих правильными. И мне в том числе. Но я уже не видела в поступках Мыслящих ничего правильного. А многое было непонятным, покрытым мраком тайны.

Я уложила отца на кровать и, не спрашивая у него разрешения, побежала в дом Соньи, которая жила на соседней от нас улице. Выслушав меня, она пообещала явиться к нам через полчаса.

Я вернулась домой и всё это время просидела у кровати отца. Он дремал, но в какой-то момент открыл глаза и спросил тихим голосом:

– Ты собрала подношение?

– В процессе, – буркнула я и, увидев волнение в глазах отца, сразу же добавила: – Почти закончила, до явления Кристальной луны я точно успею, можешь не переживать. У меня неплохо получается справляться со своим предназначением.

– Хорошо, – слабо улыбнулся отец и вновь прикрыл веки. После чего произнёс: – Тебе тоже потребуются перчатки.

Я насторожилась и спросила:

– Это ещё зачем?

Но отец молчал. Я посмотрела на его мерно вздымающуюся грудь и поняла, что он снова погрузился в сон. Сейчас его нельзя тревожить, ведь во сне его,