— А туши?

— Завалил ветками, листьями, землей. Так просто их не найдут, а если и найдут, к тому времени их сожрет зверье.

— Магию использовал? -уточнил гоблин.

— Нет, не успел бы, мне раньше всадили бы стрелу в глаз. Голыми руками уработал.

— Правильно сделал. Одобряю.

— Охотники были не из простых… -поделился парень догадками. — Простым селянам в руки копье и луки нельзя брать, а эти спокойно расхаживали с ними. На разбойников, бродяг не похожи, одежда слишком опрятная. И стрелы с железными наконечниками добыть не так просто, значит, это отставные солдаты были. У них больше возможностей, чем у таких как я. Можно смело охотиться в лесах, иметь оружие, собственные земельные наделы.

Гух неопределенно махнул головой.

— Жопа.

— Думаешь?

— Пропадет один людик. Не страшно. Скажут, типа дурак, заблудился, сожрал зверь. Пропадет три людика. Из солдатни. Подымется хай. Будут поиски. Надо валить в горы.

Олег опустил голову, глубоко вздохнул.

— Тут, пожалуй, доверюсь твоему чутью. Ты бы не прожил в лесах и горах три десятка лет, если б не умел избегать опасности.

— Ученик признает ум учителя, -оскалился Хар. — Похвально. Кан умнеет. В хорошем смысле.

— Когда уходим?

— Два дня запаса есть. Доделаю сердечный оберег. И пойдем.

— Я займусь подготовкой запасов еды и жратвы в дорогу.

Глава 9

Уход вглубь гор Джуань, как назывался этот регион, означал новые сложности и испытания. На севере хуже природные условия, меньше еды, больше опасностей в виде зверья, различных магических чудовищ.

Племя Хара предпочитало обитать в относительной близости к людям, где земля богаче, угроз для жизни меньше

Впрочем, гоблинам не привыкать. Они издревле ведут полукочевое существование, питаясь подножным кормом или человеческими объедками. Низшие ягуаи не несли серьезной опасности, поэтому люди их особо не трогали, пока они не начинали сильно наглеть.

Утром третьего дня племя из тридцати двух гоблинов, одного мага-недоучки покинуло насиженные места. Зеленокожие тащили пожитки в плетеных мешках, наспинных корзинах, сделанных наподобие рюкзаков, носилках, примитивных волокушах. Олег приспособил под сумку свой плащ из шкурок, хотя вещей у него не так много.

Пошло племя не совсем наобум, Хар смутно помнил, будто на севере в шести-семи дневных переходах есть озеро, богатое рыбой, а возле него заброшенная сторожевая башня людей. На логичный вопрос Олега «„почему раньше туда не откочевали“» шаман рассказал насчет злобного цилиня, обитавшего там.

Судя по описанию, нечто хищное волкоподобное и магическое. Если тварь до сих пор жива, один шаман с ней не справится, вдвоем, имея на руках луки с копьем, можно попытаться.

Выглядело как план. Олег не стал спорить, любой побежденный враг для него — плюс к силе. После уничтожения охотников он раз пять-шесть погружался в медитации, пытаясь понять, действительно ли это влияет на меридианы, Искру.

Ответ: скорее да, чем нет. Меридианы начали чуть активнее перекачивать ци, проводящая способность возросла. Едва-едва, на жалкую долю процента, но достаточно, чтобы заметить.

Пытливый ум сразу погрузился в размышления, как можно ускорить процесс. Обязательно ли «„побеждать врагов в битве“»? Возможно, успешной заменой отобранной вампирской и человеческой жизни станет тысяча раздавленных тараканов, сотня куропаток? Хар не мог дать внятного ответа, про цуаней ему известны лишь самые базовые вещи.

«„Значит, будем экспериментировать.“»

Всю дорогу через леса и горные перевалы Олег строи теории, догадки. Вдруг усиление магической оболочки цуаня происходит не из-за высосанной у врага ци, а из-за пережитого стресса?

Ощущение схватки, хождение по краю, адреналин провоцируют рост каналов, Искры. Как физические упражнения заставляют расти мышцы. Тогда Олегу можно тренироваться в контролируемых условиях, например, провоцировать ядовитых змей, искать целенаправленных встреч с опасными животными и монстрами. Постоянно убивать людей не вариант.

Во-первых, слишком много внимания привлечет, во-вторых, не станет же он вырезать всех без разбору…

Первые три дня перехода были обманчиво привычными: леса, скалы, каменистые тропы, редкие плешивые ельники. Но чем дальше севернее, тем отчетливее Олег ощущал: мир вокруг меняется. Казалось, что они покидают один биом и медленно входят в другой, чужой, почти инопланетный.

На четвертый день привычный лес вдруг начал разжижаться, деревья стали ниже, стволы тоньше, листья темнее, будто покрытые тонкой кожицей.

Трава превратилась в курчавые мохнатые подушки, растущие из камня. Воздух стал разряженнее, одышка усилилась.

К вечеру пятого дня привычная земная флора окончательно уступила место неземной: кривым кустам с синеватой корой, ярко-алым соцветиям, светящимся изнутри, гигантским папоротникам, чьи широкие листья были покрыты белыми прожилками.

Зверье тоже поменялось. Утром Гух орал благим матом, увидев кузнечика размером с кошку и метровую сколопендру, а позже племя столкнулось со стаей мелких шустрых созданий, тела как у хорьков, головы как у птиц, лапы с цепкими когтями. Эти твари бежали параллельно колонне гоблинов минут сорок, пока, наконец, не потеряли интерес.

— Вот это… это уже совсем другой мир, -пробормотал Олег на привале, глядя на фиолетовые цветы, чьи лепестки то раскрывались, то закрывались в странном ритме. Хар только отмахнулся:

— Горы такие. Всегда были. Не люблю их. Травы странные, мясо зверья несъедобное.

— В смысле несъедобное?

Гух, поморщившись, сказал:

— Будет тошнить, жидко срать. У меня брат подох, сожрав в этих местах желтого жука.

Племя двигалось медленно, таща с собой скарб, молодняк, вылупившийся из яиц только в прошлом сезоне.

Дышать становилось труднее, ночи холоднее. На шестой день небо стало чистым, глубоким и ярким. Здесь свет солнца был более резким, цвета насыщеннее, а воздух сухим и прозрачным.

И где-то в глубине сознания у Олега зрело ощущение, что он поднимается не только выше по горам, но и выше по границам миров, которые когда-то соприкоснулись и переплелись. Но он, конечно, не мог знать правду. Пока что просто получал новые впечатления.

Его мир расширялся. И становился куда страннее, чем казался раньше из родной деревни.

— Хар, ты как? -в очередной раз спросил Олег у присевшего на землю шамана, которому переход давался тяжелее всего

— Стар я… -задыхаясь ответил он. — Но амулет… помогает сердечку. В этом году… не должен подохнуть.

— Надеюсь, не врешь.

— Кан, как ты называл те штуковины… кадрио…лятор?

— Кардиостимулятор, -повторил Олег. — Стимулятор для сердца. Даватель ему пендаля разрядом тока, то есть молнии.

— В том мире умели… делать такие штуки?

— Да.

— Без магии?

— Без магии, -кивнул парень. — У нас была технология, наука, механизмы.

— Кем ты был там?